Рубрики
Место

Лекция «Такие незнакомые грибы»

В этой лекции мы немного поговорим о том, кто такие грибы, когда появились, сколько их и где встречаются, но большая часть лекции будет отведена их функциям в природе. То, что протекает незаметно, буквально под нашим ногами, но вместе с тем является ключевым механизмом в природе, напрямую связано с деятельности представителей царства Fungi. Наши наиболее популярные знания о грибах, диктуемые гастрономическим интересом, по сути своей, не дают никакого представления об их роли в природе, а тем временем эта роль существенно влияет на функционирование почти всех наземных экосистем. Грибы, будучи представителями природы со скрытым образом жизни, всегда вызывали интерес у ученых и порождали суеверия у людей, далеких от науки, их боялись и обходили стороной, иногда обожествляли и приписывали сверхъестественные свойства. В действительно, даже без подобных свойств грибы вполне могут удивлять искушенную публику.

Ким Потапов — старший преподаватель кафедры общей экологии ИЭиП КФУ

Купить билет

Рубрики
Книги Рупор Смена

Книга недели: «Время магов»

Издательство Ad Marginem мы любим по многим причинам и в том числе за множество увлекательных интеллектуальных биографий. С одной стороны это целая серия «Критические биографии», посвященная важным деятелям XX века, с другой — обобщающие целые явления книги вроде «Гранд-отель “Бездна”» о Франкфуртской школе. Книга этой недели — «Время магов. Великое десятилетие философии. 1919-1929» — относится как раз ко второй категории. В ней публицист Вольфрам Айленбергер рассказывает сразу о четырех культовых философах, их жизненных и интеллектуальных траекториях — о Людвиге Витгенштейне, Вальтере Беньямине, Мартине Хайдеггере и Эрнсте Кассирере. Интересно, что биография Беньямина уже появлялась в упомянутой работе о Франкфуртской школе (а еще в Ad Marginem выходил целый корпус его текстов), а о Витгенштейне у AM есть книга в «Критических биографиях». Теперь же у нас есть возможность посмотреть на этих героев через новую оптику и в конкретный исторический промежуток – узнать, как жизни четырех «магов» причудливо переплелись между собой и с перипетиями бурного времени между двумя мировыми войнами.

В «Рупоре Смены» мы публикуем отрывок из пролога — о «самом странном экзамене в истории философии», который держал гордый и самодовольный Людвиг Витгенштейн по своей главной работе «Логико-философский трактат».


«Не переживайте, я знаю, вы никогда этого не поймете». Этой фразой 18 июня 1929 года в Кембридже, Англия, закончился самый странный экзамен в истории философии. Перед комиссией, состоявшей из Бертрана Рассела и Джорджа Эдварда Мура, в качестве соискателя докторской степени предстал сорокалетний австрийский экс-миллиардер, последние десять лет работавший по преимуществу учителем начальной школы. Его имя — Людвиг Витгенштейн. В Кембридже Витгенштейн чужим не был. Напротив, с 1911 года и почти до самого начала Первой мировой войны он учился там у Рассела и по причине своей очевидной гениальности, а равно и сумасбродства, быстро стал среди тогдашних студентов культовой фигурой. «Итак, бог прибыл. Я встретил его на вокзале в 5.15», — отмечает Джон Мейнард Кейнс в письме от 18 января 1929 года. Кейнс, в ту пору, пожалуй, крупнейший в мире экономист, случайно встретил Витгенштейна в день его возвращения в Англию. А тот факт, что тем же поездом из Лондона в Кембридж прибыл и старый друг Витгенштейна Джордж Эдвард Мур, много говорит о чрезвычайно тесной и, стало быть, чреватой толками обстановке тогдашних кружков.

Впрочем, обстановку в купе не стоит представлять себе очень уж непринужденной. Ведь и small talk, и сердечные объятия Витгенштейну были, по меньшей мере, не свойственны. Венский гений скорее имел склонность к внезапным приступам ярости, а вдобавок отличался крайней злопамятностью. Однединственное неловкое слово или шутливое политическое замечание могли привести к многолетней неприязни и даже к разрыву отношений — что неоднократно испытали на себе и Кейнс, и Мур. Тем не менее: бог вернулся! И радость была, соответственно, велика.

Однако гений, к тому времени сорокалетний, не имел ученого звания и к тому же оказался совершенно без средств. То немногое, что он сумел скопить за минувшие годы, было израсходовано всего за несколько английских недель. Осторожные вопросы, не готовы ли богатые родичи оказать ему финансовую помощь, Витгенштейн встретил резким протестом: «Будьте добры принять мое письменное заявление, что у меня не только есть целый ряд состоятельных родственников, но и что они дали бы мне денег, если бы я попросил. Однако я не попрошу у них ни пенни», — сообщает он Муру накануне своего устного докторского экзамена. Что же делать? Никто в Кембридже не сомневается в исключительном таланте Витгенштейна. Все, в том числе самые влиятельные персоны университета, хотят удержать его здесь и помочь ему. Но без ученого звания даже в семейной атмосфере Кембриджа институционально невозможно предоставить научную стипендию, а тем более постоянную должность, человеку, некогда бросившему учебу.

В конце концов, придумали такой план: пусть Витгенштейн подаст «Логико-философский трактат» как докторскую диссертацию. В 1921–1922 годах Рассел лично содействовал публикации этой работы и, чтобы обеспечить ее издание, написал к ней предисловие, поскольку считал труд своего бывшего ученика куда более превосходящим его собственные, столь же эпохальные работы по философии логики, математики и языка.

Поэтому не приходится удивляться, что, входя в экзаменационный зал, Рассел ворчал, что «ничего абсурднее в жизни своей не видел». Тем не менее: экзамен есть экзамен, и после нескольких минут дружеских расспросов Мур и Рассел все-таки перешли к некоторым критическим аспектам. Касались они одной из центральных загадок Витгенштейнова «Трактата», отнюдь не бедного на туманные афоризмы и мистические одностишия. Уже первая фраза произведения, строго упорядоченного по хитроумной десятичной системе, дает впечатляющий тому пример. Она гласит:

Мир есть всё то, что имеет место.

Однако и записи вроде нижеследующих тоже были (и остаются по сей день) для последователей Витгенштейна загадкой:

Как обстоят дела в мире, совершенно безразлично для высшего. Бог не открывает себя миру. Мистическое заключено не в том, как явлен мир, а в том, что он есть.

Несмотря на загадочность, главный импульс книги ясен. Витгенштейнов «Трактат» продолжает долгую традицию и стоит в одном ряду с такими трудами Нового времени, как «Этика, доказанная в геометрическом порядке» (1677) Баруха Спинозы, «Исследование о человеческом разумении» (1748) Дэвида Юма и «Критика чистого разума» (1781) Иммануила Канта. Все эти труды стремятся провести грань между теми предложениями нашего языка, что действительно наделены смыслом и тем самым способны быть истиной, и теми, что только лишь кажутся осмысленными и по этой причине вводят наше мышление и нашу культуру в заблуждение. Иными словами, речь в «Трактате» идет о терапевтическом участии в постановке проблемы осмысленного высказывания. Не случайно книга заканчивается тезисом:

То, о чем нельзя сказать, следует обойти молчанием.

И всего одной десятичной ступенью выше, под номером 6.54, Витгенштейн раскрывает свой терапевтический метод:

Мои суждения уточняются следующим образом: тот, кто понимает меня, в конце концов признает их бессмысленными, когда проберется сквозь них, по ним, над ними. (Он должен, так сказать, отбросить лестницу после того, как взобрался по ней.) Он должен преодолеть эти суждения, чтобы правильно увидеть мир.

Как раз к этому пункту и цепляется Рассел в экзаменационной беседе. Как именно это должно происходить — как, нанизывая бессмысленные суждения, помочь человеку правильно, даже единственно правильно увидеть мир? Разве в предисловии к своей работе Витгенштейн не подчеркнул, что «истинность размышлений, изложенных на этих страницах», представляется ему «неоспоримой и полной». Как такое может быть в работе, которая, согласно сказанному в ней же, почти сплошь состоит из бессмысленных утверждений?

Этот вопрос был Витгенштейну не в новинку. В первую очередь — из уст Рассела. За годы оживленной переписки он стал почти ритуалом в их напряженной дружбе. Стало быть, for old times sake Рассел снова поставил свой вопрос.

К сожалению, мы не знаем, что именно ответил Витгенштейн в свою защиту. Но можем предположить, что отвечал он, по обыкновению слегка заикаясь, с горящими глазами и с весьма своеобразной интонацией, походившей не столько на иностранный акцент, сколько на речь человека, который ощущает в словах человеческой речи особое значение и музыкальность. А затем, после нескольких минут запинающегося монолога, в постоянных поисках по-настоящему яркой формулировки (и в этом тоже своеобразие Витгенштейна), он в очередной раз придет к выводу, что сказал и разъяснил достаточно. Ведь просто невозможно растолковать всё каждому человеку. Ведь он так и написал в предисловии к «Трактату»:

По всей видимости, книгу эту поймет лишь тот, кто уже самостоятельно приходил к мыслям, в ней изложенным, — или по меньшей мере предавался размышлениям подобного рода.

Проблема заключалась лишь в одном (и Витгенштейн это знал): очень немногие люди (а возможно, вообще никто) когда-либо приходили к таким мыслям и формулировали их. Во всяком случае — не его некогда высокочтимый учитель Бертран Рассел, автор «Principia Mathematica», которого Витгенштейн находил всё же философски ограниченным. А тем более — не Дж. Э. Мур, известный как один из самых блестящих мыслителей и логиков своего времени, о котором Витгенштейн в доверительных беседах говорил, что «Мур — выдающийся пример того, сколь многого может достичь человек, не располагающий ни крупицей ума».

Как ему объяснить этим людям лестницу бессмысленных мыслей, по которой сперва нужно подняться, а затем отбросить ее, чтобы увидеть мир таким, каков он на самом деле? Разве мудрец из Платоновой притчи о пещере, однажды выйдя на свет, не потерпел неудачу, попытавшись объяснить увиденное другим ее пленникам?

На сегодня довольно. Довольно объяснений. Витгенштейн встает, обходит вокруг стола, благосклонно хлопает Мура и Рассела по плечам и произносит фразу, которая по сей день снится каждому философу-докторанту в ночь накануне экзамена: «Не расстраивайтесь, я знаю, вам никогда этого не понять».

На том спектакль и закончился. Муру досталось написать экзаменационное заключение: «По моей личной оценке, докторская диссертация г-на Витгенштейна — работа гения; и во всяком случае она удовлетворяет требованиям, необходимым для получения степени доктора философии в Кембридже».

В скором времени была предоставлена и стипендия. Витгенштейн вернулся в философию.

Рубрики
Место События

Артист-ток с Димой Ребусом

Выставка «Нормы инсоляции» завершится уже совсем скоро, поэтому мы еще раз позвали в гости ее автора — Диму Ребуса. 12 сентября он выступит с артист-током в «Смене».

Дима Ребус известен своими детализированными акварельными работами непривычно большого для этой техники формата. Также Ребус создал собственный жанр и одноименную интерактивную вселенную Underground Aquarellka, в которой основное внимание уделяется биологии поведения человека и эволюции его бытовой нормы.

На встрече художник расскажет о своих работах и созданной им вселенной и ответит на все ваши вопросы. Также вы сможете купить плакаты с работами Ребуса и подписать их у автора.

Не забывайте про ответственную регистрацию! Останьтесь дома, если чувствуете недомогание, или напишите нам, если не можете прийти.

Регистрация

Рубрики
Место Смена События

Лаборатория по малотиражной печати и коллаборативным практикам «Связь» (Россия — Швейцария)

С 4 по 8 октября в Центре современной культуры «Смена» (Казань) при поддержке писательских курсов для женщин Write like a grrrl и организации Volumes (Швейцария) пройдет международная лаборатория «Связь». В ней смогут принять участие авторы текстов (писатели, поэты, эссеисты, копирайтеры), визуальных форм искусства (художники, фотографы, коллажисты, дизайнеры) и люди, которые совмещают эти занятия.

Отбор участников пройдет с помощью опен-кола. Для того, чтобы подать заявку, нужно заполнить небольшую анкету. Для иногородних участников «Смена» предоставит пять стипендий, частично покрывающих расходы на участие. Заявки принимаются до 15 сентября включительно.

Цель лаборатории — исследовать формы и возможности совместного творчества, взаимодействие текста и визуального искусства. Лаборатория станет средой для обмена опытом между профессионалами из разных сфер и культур, исследования медиумов и методик коллаборации.

Во время лаборатории участники посетят лекции и воркшопы кураторов и приглашенных профессионалов, посвященные комфортному сотворчеству, теории и практике малотиражной печати, письму и редактуре текстов.

В результате лаборатории появятся зины, которые будут выставлены в «Смене» и на фестивале VOLUMES в Цюрихе. VOLUMES —  это некоммерческая организация из Швейцарии, которая поддерживает местные и международные DIY художественные издательские проекты. Главная инициатива проекта — книжная ярмарка, которая проходит в Цюрихе в конце ноября и представляет продукцию локальных и иностранных независимых издательств, а также самиздат художников, использующих малые средства производства.

Кураторами «Связи» стали опытные авторы текстов и визуальных произведений.

Света Лукьянова — писательница, редакторка, соосновательница писательских курсов Write like a Grrrl в России и соосновательница издательства No Kidding Press.

Анн-Лор Франшет (Швейцария) — независимая художница и кураторка, соосновательница фестиваля VOLUMES.

Габриэль Гиисатель (Швейцария)  — доцент кафедры Истории искусства, сооснователь издательства TETI Press.

Филиппе Дезарзан (Швейцария) — графический дизайнер и педагог.

Опен-колл лаборатории «Связь»

Заявки на лабораторию могут подавать авторы, работающие с текстами и визуальными формами искусства. Дедлайн для подачи заявки — до 15 сентября включительно. Объявление результатов — 20 сентября. Ссылка на опен-колл

Рубрики
Место Смена События

Фестиваль документального кино Beat Weekend

Фестиваль документального кино о новой культуре Beat Weekend 2021 возвращается в Казань с 12 по 20 октября — а с 13 по 17 октября его показы пройдут в «Смене». В программу Beat Weekend вошли зрительские хиты последнего Beat Film Festival, лучшие фильмы Национального конкурса и свежие короткие метры о российских предпринимателях-визионерах. Билеты на показы

Программа показов в «Смене»:

«Майкл и его джорданы», 13 октября в 19:00

Как звездный баскетболист Майкл Джордан стал бизнес-империей: история гениальной спортивной, маркетинговой и культурной авантюры.

«В поиске», 14 октября в 19:00

Совершенно разные люди рассказывают режиссеру Пачо Велесу о своем опыте поиска любви цифровыми методами. Дейтинговые приложения — то еще «черное зеркало»: мы пытаемся разглядеть в нем других, но по итогу смотримся, конечно, в себя. 

«Аалто», 15 октября в 19:00

Фильм о великом финском архитекторе-модернисте Алваре Аалто — и о том, что никто не становится великим в одиночку

«Лепота», 16 октября в 16:00

Киноальманах школы дизайна Bang Bang Education — вся история русской визуальной культуры в изложении современных российских дизайнеров

Фильмы Национального конкурса: «Трещины» и «Крос», 16 октября в 19:00

«Трещины» — манифест петербургского коллектива граффити-художников, которые больше не скрывают лица. Главный героя — известный художник и один из кураторов Музея стрит-арта Максим Има

«Крос» — атмосферный фильм о подростках, для которых прогулка на скейте превращается в путешествие далеко за пределы города в поиске нового опыта.

«Шрамы Али Булалы», 17 октября в 16:00

Фильм о взлетах и падениях самого безбашенного скейтера нулевых. К панк-образу прилагался соответствующий стиль жизни, и стремительный взлет закончился буквальным и страшным падением — оказавшись пьяным за рулем мотоцикла, Булала едва не отправился на тот свет

«Чиллнобыль», 17 октября в 19:00

Игорь и его друзья мечтают устроить рейв в Чернобыле, чтобы переосмыслить пространство техногенной катастрофы через жизнь и искусство. Однако они сталкиваются с реальностью, где их идее противостоят необоснованные страхи, коррупция и лицемерие чиновников. 

Рубрики
Место Смена События

Творческий мастер-класс «Сила воды» для детей от 10 лет и взрослых

Художник Дима Ребус, выставка которого проходит сейчас в галерее «Смены», демонстрирует виртуозное владение техникой акварели. Впрочем, сочетание слов «техника» и «акварель» по сути своей противоестественное; «техника письма маслом» — оно понятно, масло бывает и машинным, а акварель, помноженная на силу воды и человеческое воображение, — явление если не мистического, то уж точно поэтического порядка.

Вместе с казанскими художниками Мидатом Валеевым и Николаем Рябовым мы будем читать стихи, чтобы потом писать их акварелью. Используя водные разводы, разные материалы и техники, мы попробуем найти свой собственный изобразительный стиль.

В стоимость занятия входят:

  • Билет на выставку «Нормы инсоляции» Димы Ребуса
  • Экскурсия по выставке
  • Планшет с натянутой акварельной бумагой
  • Все необходимые инструменты

Купить билет

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Три дыни в пустыне»

В издательстве дружественного книжного магазина «Циолковский» вышел новый поэтический сборник художника Александра Бренера: с подзаголовком «Рассказы в стихах». Он содержит в себе профанные рифмованные рассказы о странствиях и похождениях лирического героя в нынешней мировой пустыне. Это опыт анахронистического стихотворства, черпающего свой материал как у любимых авторов Бренера, так и в его собственных жизненных экспериментах, падениях и смехотворных ошибках. С разрешения издательства, публикуем несколько стихотворений.


скорпион


По пустыне идут бедуины…
Только я-то ведь не бедуин!
Почему же я тоже в пустыне?
И притом совершенно один.


Без верблюда, без всякой поклажи…
И без фиников, и без жены…
Не сварить мне и кофе здесь даже,
Хоть пески ох как раскалены…

В моей глотке слюна пересохла
И не кровь в моих жилах, а клей.
И душа внутри тоже заглохла,
Как в оазисе может ручей.


Что же делать? Бежать до Танжера?
Но Пол Боулз меня там не ждёт.
И иссякла давно уже вера,
Что спасенье от бегства придёт.


Но вдруг вижу: бежит скорпиончик!
Очень шустрый и весь наливной.
У него ядовитейший кончик
Загнут вверх — смертоносной иглой!

три дыни в пустыне


Три дыни в пустыне — на месте безвестном.
А кто их туда положил — неизвестно.


Три дыни в пустыне — три щедрых бакшиша.
Кому-то дарованых кем-то, кто свыше?


Три дыни в пустыне — три чудных гостинца.
Доставленных, может, по прихоти принца?


Три дыни в пустыне — три детских сюрприза.
Возможно, итог чумового каприза?


Три дыни в пустыне — три славных подарка.
Как раз то что нужно, когда очень жарко!


Три дыни в пустыне — три странных привета.
Похоже на чудо из Книги Завета.


Три дыни в пустыне — три штуки целебных.
Какая-то шутка зверушек волшебных?


Три дыни в пустыне — из мира иного?
А может быть, это три первоосновы?


Три дыни в пустыне… И правда прелестно.
А кто их туда положил — неизвестно.

вопросы молокососа к боссу


Ты, кто правит этим миром,
Почему ты мозгосос?


Почему торчишь кумиром,
Погружая всех в гипноз?


Почему по всем эфирам
Продаёшь слова вразнос?


Почему под стать вампирам
Молодёжь сосёшь взасос?


Почему ты правишь пиром,
От которого — понос?


И, свиным обросши жиром,
Всем показываешь нос?


И какой он — этот нос:
Крючковат или курнос?


Почему неутомимо
Создаёшь в мозгах психоз?


Почему неудержимо
Учиняешь здесь разнос?


Почему ты, пёс, в пустыню
Превращаешь лес и плёс?

Почему одним банкирам
Потакаешь в деле грёз?


Почему даёшь мундирам
Убивать людей вразброс?


Почему невыносимо
Стало жить, а, хуесос?


Почему везде проныры
И шпионства передоз?


Почему ориентиры
Ты лишь ложные даёшь?


Почему же ты, мудила,
Вечно лжёшь, гнетёшь и прёшь?

***

Почему бы тебе с миром
Не подохнуть среди роз?


Почему старпером сирым
Ты не впал ещё в склероз?


И когда же ты в сортире
Упадёшь в говно — по нос —


Хоть крючком он, хоть курнос:
Бесполезный пылесос.

боль


Ночь пришла — и больно, больно!
Почему? Ответа нет.
Но мерещится невольно:
Эта боль — на всё ответ.


А на что конкретно, парень?
А на то, что жил как жил!
Почему ты так бездарен
В этой жизни, милый, был?

Почему? А потому что!
Уродился уж такой!
Ворошить всё это скучно…
Спи, парнишка дорогой!


Спи и не тужи напрасно,
И сердчишко не терзай!
Спи, мальчишка мой прекрасный!
Спи — от боли ускользай!


Но не спится… Больно! Больно!
Почему? А потому!
Сам ведь знаешь, малахольный:
Жизнь без боли ни к чему.


Ну тогда дай волю боли!
Свои раны береди!
Сыпь на них побольше соли!
И не бзди — не спи — а бди!

подарки


Ты помнишь? В детстве, в Луна-парке,
Чехословацкий лоботряс
Нам сделал странные подарки —
Колечко и стеклянный глаз.
Колечко сразу ты надела…
Я встал, стекляшкой поражён…
И — удивительное дело! —
Весь мир был вмиг преображён.
Исчез и Луна-парк, и люди —
Остался только звон и свет.
(Когда мы думаем о чуде,
Нам до качелей дела нет.)
Кольцо сияло неподкупно —
Хранитель чудный, не слуга.
А глаз стеклянный целокупно
Взирал — как звери на снега…
Да, мало в этой жизни надо
Нам, детям — мудрым дуракам.
Ведь сердце радоваться радо
И самым жалким пустякам.
Какой-нибудь цветок поманит,
И думаешь: «Благая весть!»
И мир опять живым предстанет,
А не убитым, как он есть.

Рубрики
События

Показы фестиваля Best Sci-Fi

Будущее пришло. Оно устало ждать на пороге и ворвалось в дома, заполнив собой комнаты и всю нашу жизнь. Нас уже непросто чем-то удивить. Именно поэтому научная фантастика становится все более изобретательной, впечатляющей и невероятной. Хотя мы уже давно осознали, что все происходящее на экране сегодня может стать нашей реальностью завтра.

Все фильмы на языке оригинала с субтитрами. 18+

Купить билет

1. КОНСТРУКТОР

Изобретатель Виктор не стал ждать женщину своей мечты — он ее создал. Ева прекрасна и почти идеальна, но она не человек. Виктор работает над тем, чтобы усовершенствовать свое творение, наделив его эмоциями.

Польша, 2016, фантастика, мелодрама, драма

реж. Пётр Дилевский, 19 мин. 51 с.

2. ЭТОГО НИКОГДА НЕ БЫЛО

После нескольких бокалов мартини деловые отношения вышли из-под контроля, и двое коллег провели бурную ночь вместе. Хорошо, что новейшие технологии позволяют им стереть это из памяти и тем самым избавить их от мук совести и проблем на работе.

Канада, 2015, фантастика, драма, мелодрама

реж. Марк Слуцкий, 8 мин. 6 с. 

3. ДА, СЕГОДНЯ!

Мартин — безумный фанат хард-рока. Он обращается в агентство, занимающееся путешествиями во времени, для того, чтобы попасть в прошлое и побывать на концерте Mötley Crüe в 1985 году. Однако, это очень сложная и долгая процедура…

США, 2018, фантастика, комедия

реж. Дмитрий Ковалев, , 5 мин. 31 с.

4. ВИДЕОЗАПИСИ

Новейшие технологии помогают матери ежедневно ощущать присутствие дочери, которая находится в зоне боевых действий за сотни километров от дома.

США, 2019, фантастика, драма

реж. Стефан Эйгенманн, 13 мин. 59 с.

5. ЭЙНШТЕЙН-РОЗЕН

Лето 1982 года. Тео утверждает, что нашел червоточину. Его брат Оскар ему не верит — по крайней мере, пока.

Испания, 2016, , фантастика, комедия

реж. Ольга Озорио, 9 мин. 2 с.

6. ПОСЛЕДНИЙ ТАНЕЦ

В недалеком будущем одинокий старик работает над загадочным проектом в надежде снова пережить лучший момент своего прошлого.

Великобритания, 2018, фантастика, драма, мелодрама

реж. Крис Келлер, 7 мин. 37 с.

7. ЭХО

В 1977 году космический зонд Voyager покидает Солнечную систему с сообщением, записанным на сотне языков. Почти через 50 лет страдающая от болезни Альцгеймера Кармен сталкивается с пассивностью своих детей, которые считают, что она уже ничего не помнит. Однако сообщение, которое она записала, повторяется снова и снова в голове Кармен, восстанавливая ее память.

Испания, 2019, фантастика, драма

реж. Мигель Айтор, 14 мин. 15  с.

8. КОСМИЧЕСКИЙ ВОИН

Два пилота ведут войну в далеком будущем на своем космическом корабле. Но на самом ли деле их враг является чужеродным противником?

США, 2019, фантастика, драма

реж. Лукас Кендалл, 15 мин. 58 с.

Купить билет

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Как написать сценарий мультфильма»

С 13 по 22 августа на острове Свияжск проходит фестиваль дебютного документального кино «Рудник». После пандеймийной онлайн-версии традиционного события, на остров снова съехались режиссеры со всей страны, чтобы учиться в Школах документального кино и анимации. Поэтому мы выбрали книгой недели работу преподавателя Миши Сафронова «Как написать сценарий мультфильма» — рассказ об особенностях сценаристики анимационного кино. С разрешения издательства «Сеанс» публикуем отрывок из главы «Правда или вымысел» о том, что же такое документальная анимация.


В 1975 году вышел художественный фильм Андрея Арсеньевича Тарковского «Зеркало». Через четыре года, в 1979 году, вышел анимационный фильм Юрия Борисовича Норштейна «Сказка сказок». Впервые и в художественном кино, и в анимационном кино появились очень личные фильмы, в которых авторы рассказывали историю своей частной жизни. В 2000-х годах в театре оформилось направление вербатим (то есть документальный театр), а в анимации — документальная анимация. Если бы «Сказка сказок» появилась сейчас, то ее отнесли бы к документальной анимации. В чем же отличие документальной анимации от какой-либо другой? Зачем выбирать именно такую форму для истории?

Во-первых, истории в доканимации не придуманные, а реальные, основанные на «документе». Основой может стать событие, свидетелем которого был или автор, или множество людей, потому что это событие широко освещали СМИ. Но еще острее и интереснее, когда автор рассказывает о событиях его собственной жизни, рассказывает про свой внутренний мир, рассказывает не как свидетель, а как главный герой. Во-вторых, истории в доканимации драматичны. Форма анимации иллюзорна и условна, и если столкнуть ее с предельной обнаженной реалистичностью и документальностью содержания, то это столкновение уже рождает художественный образ, производит впечатление на зрителя. В-третьих, это сложные истории, не простые. Доканимационные истории требуют расследования, требуют погружения на самое дно бездны, будь то личная история или общественная.


Однако возникает вопрос — не только в доканиамационной истории, но в любой истории автор говорит про себя, даже если рассказывает историю Гадкого утенка или Раскольникова, в чем тогда отличие одного рассказа от другого? Именно в степени обнажения. Выбирая самого себя героем своей истории, автор должен преодолеть собственные страхи, чтобы увидеть ту часть себя, встреча с которой драматична и причиняет боль. Именно поэтому у автора, как и у любого человека, есть страх перед этой встречей с самим собой. Именно отсюда возникает самообман как защита от таких встреч. Поэтому личные истории в доканимации самые пронзительные. И выбирая такую форму, автор понимает, на что он идет, — не просто на создание фильма, а фильма, в котором он становится главным героем. Есть предположение, что авторское кино рождается из боли. Я уверен, что в этом много правды. У каждого из нас есть своя «больная» история, и в жизни степень близости людей в общении будет определяться в большей степени не чувством юмора, а открытостью и искренностью, возможностью раскрыться другому человеку, рассказать ему свою личную «больную» историю. История про самого себя — очень интимная история, и не всякий автор сможет сделать из такой истории фильм.


Более отстраненная, но тоже очень острая авторская позиция, когда автор рассказывает историю как будто от лица человечества — существует какое-то явление или произошло какое-то событие, которое нельзя игнорировать никому, не только автору. Фильм открывает глаза не на внутреннюю жизнь конкретного человека, а как будто на внутреннюю жизнь современного человека вообще. Тогда зритель становится участником фильма, зритель уже не может быть просто наблюдателем, фильм требует от зрителя его позиции, его отношения, его участия. Итак, выбор жанра доканимации может быть оправдан в первую очередь личной историей, общественным явлением или событием, драматической остротой.


Если доканимация — это острая анимация, которая трогает и провоцирует зрителя, то как достичь этого эмоционального напряжения при том, что в фильме нет живого актера и его эмоций? В первую очередь именно с помощью драматургии. За самым абстрактным изображением (внешний мир) скрываются настоящие, конкретные, не абстрактные чувства (внутренний мир). Если вскрыть драму и противоречие отношений героя с самим собой, с другими героями или с миром в целом, то это не сможет не задеть за живое. Зрителя может рассмешить герой-треугольник, но тот же герой-треугольник может и заставить зрителя плакать. Выражение подлинной драмы героя через предельно условную форму обнажает чувства. Будь то анимация или кукольный театр, такое сочетание подчеркивает противопоставление формы и содержания, отбрасывает необходимость правдоподобности и усиливает выразительность.


Один из эмоционально сильных доканимационных фильмов — японский фильм Янтун Чжу «Корова в кружке» (2014). Автор рассказывает свою личную историю о том, как в детстве, когда ей было четыре года, папа говорил ей, что на дне ее чашки с молоком есть корова. Папа говорил так, чтобы героиня допила молоко до конца. Героиня выпивает молоко, но на дне чашки коровы нет. И ребенок в этой истории узнает окружающий мир через ложь, постепенно перестает верить словам отца, потому что он все время ее обманывает. В конце фильма героиня уже выросла, стала взрослой, живет отдельной жизнью, заезжает проведать старого отца и слышит от него простой вопрос: «Как твои дела? Все ли хорошо?». Героиня отвечает, что все хорошо, хотя в этот момент понимает, что она обманывает отца. На этом история заканчивается. Оказывается, что лишь обозначив драму героини и задав несколько непростых острых вопросов, автор может не только впечатлить, но и задеть зрителя, заставить сопереживать, сочувствовать, испытывать ту же боль, что испытывает автор. В этой истории большое негативное пространство, то есть пространство воображения для зрителя. И именно переживая ту недосказанность, которая есть в фильме, зритель включается в историю сам, заполняет своим опытом и своим сердцем все, что осталось за кадром.


Первое же задание, которое я даю студентам на сценарном курсе, — написать самую интересную историю из своей жизни. Она должна быть короткой и личной. Вчера я в очередной раз получил такое задание от студента и прочитал историю о школьнике, которого отец впервые застал за курением. Отец не стал ругать сына, а сказал, что люди, которые курят, умрут раньше остальных. Мальчик перестал курить, но вскоре случайно застал отца за курением. В этот момент он сильно испугался и подумал, что отец скоро умрет. В этой простой короткой истории прекрасная драматургия, потому что всего в нескольких событиях раскрываются большие и яркие темы. Как и в фильме «Корова в кружке», возникают темы лжи, доверия и отношений с родителями, но дальше идет неожиданный драматургический поворот и возникает тема смерти. Всего несколько событий раскрывают перед зрителем огромный, сложный и хрупкий внутренний мир героя. Оказывается, что есть какие-то универсальные, архетипические темы для любого автора и зрителя, которые достаточно лишь выявить, чтобы вызвать сильный эмоциональный отклик. В такой список будут попадать отношения с родителями, страх, дом, обман и самообман, любовь, смерть, предназначение, борьба и так далее. А базовым архетипом любого разговора со зрителем или с самим собой будет одиночество. Именно из одиночества как матрицы внутреннего мира человека прорастают все остальные острые темы и вопросы.

Еще один важный вопрос, которого необходимо здесь коснуться: как устроен механизм сочувствия зрителя? Как зритель сочувствует герою, а стало быть, и автору? Откуда берется эта связь, эта эмпатия и за счет чего она достигается? Можно предположить, что у автора и у зрителя изначально есть одна общая боль, которая хорошо им знакома. И автор, и зритель прячутся от этой боли, потому что боль никто не любит (несколько спорное утверждение, но не будем углубляться). Но именно если посмотреть в глаза своим страхам, можно немного вырасти над самим собой, выдавить еще несколько капель своего внутреннего раба. Автор набирается смелости и идет в огонь, вскрывает свой внутренний мир, обнажается сначала для себя, потом для других и показывает свое чувствилище, чтобы увидеть, где больно. И таким образом автору удается выразить то, что не смог выразить зритель. Зритель боль чувствует и вслед за автором ему приходится заглянуть уже в свое чувствилище. Таким образом, автор помогает зрителю встретиться с самим собой. Зритель благодарен автору за эту встречу.

Рубрики
События

Артист-ток с Гвидо Мёбиусом

Гвидо Мёбиус — берлинский композитор, диджей и продюсер, известный по сольному проекту Guido Möbius, дуэту G.A.M.S. и множеству колабораций. C 2000 года — глава музыкального издательства AUTOPILOT. Более 10 лет Гвидо является сотрудником Берлинского фестиваля СТМ — одного из крупнейших форумов авангардной музыки и искусства.

Гвидо расскажет о своем пути в музыке, поделится опытом продвижения независимых артистов и фестивалей, а также представит проект Vatannar.

Модератором беседы выступит Айдар Хуснутдинов — музыкант, участник проектов Djinn City, Vatannar и Света Лукьянова, журналист, автор телеграм-канала «Казанализация».

Зарегистрироваться

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Идеальный шторм»

Кризис — это идеальный шторм: внутренние проблемы обостряются под влиянием внешних факторов и резонируют так, что необходимо их срочно решать. Этот шторм (и попытку выбраться из него) подробно описывает в своей работе психотерапевтка Елена Сигитова. Эта книга может стать вашим настольным пособием по выходу из кризиса: помимо теории (довольно, впрочем, прикладной), там много заданий, упражнений и методик. Книга написана на основе вебинаров, которые Сигитова вела для тех, кто столкнулся с психологическими проблемами, вызванными пандемией. С разрешения издательства «Альпина Паблишер» мы публикуем главу «Почему нам так тяжело?»


Всё нижеописанное — сумма моих наблюдений за процессами и общественными трендами, связанными с проживанием различных кризисов. Я приглашаю вас тоже подумать вместе со мной о том, что ещё вы заметили в собственном кризисе. Не обязательно делать это так академично и последовательно, как я. Вы можете выражать свои мысли как угодно, потому что это просто обычная жизнь.

Вот несколько причин того, почему мы очень сильно и эмоционально реагируем на кризисы:

1. Нарушение непрерывности бытия. Оказывается, нам важно ощущать, что мы сами и мир стабильны и ничто не собирается разрушаться или исчезать. Мы просыпаемся утром, спускаем ноги с кровати, и там, куда мы встаем, есть пол. Мы идём в ванную, смотрим в зеркало и видим там того же человека, что и вчера. Если сейчас у нас что-то болит или идёт необычно, потом оно пройдёт и всё вернётся на круги своя. Вот это чувство незыблемости мира и самих себя очень важно, потому что составляет базовую опору. К сожалению, любая ситуация кризиса резко и неожиданно выдёргивает из-под нас эту непрерывность, незыблемость и опору. Наше ощущение мира меняется, и сам мир становится совсем другим — зыбким, дрожащим. Меняется самая обычная, ежедневная жизнь, а вовсе не какие-то экстремальные параметры. Меняемся мы сами, наши реакции, то, как мы всё это переживаем, и мы перестаем быть в себе уверены. Большая проблема любого кризиса состоит в том, что чувство опоры у кого-то совсем исчезает, а у кого-то сильно расшатывается и вот-вот исчезнет.

2. Возвращение к базовым уязвимостям. У всех людей есть то, что называется «трещины в фундаменте»: у кого-то детская травма, у кого-то своеобразный семейный опыт, у кого-то с генетикой особая история, кто-то тревожный, а кто-то болеет и т. д. В общем, у всех есть какой-то багаж, с которым мы приходим во взрослую жизнь: у кого рюкзачок, а у кого и целый чемодан. Обычно даже если и есть что-то болезненное или плохое в этом чемодане или рюкзачке, там всё более-менее нормально упаковано. Это значит, что мы можем идти по жизни и наш багаж и его содержимое не будут сильно нам мешать. Кризис приводит к взрыву в рюкзачке или чемодане. Наши базовые сложности и проблемы вылетают оттуда на большой скорости, и мы снова сталкиваемся с ними нос к носу. Наверное, есть люди, которым в кризисе везёт не так уж сильно удариться о свои уязвимости, но таких меньшинство. То, что обычно происходит, — это практически универсальный опыт: люди массово стукаются и ранятся о те самые ступеньки в своём развитии, с которыми в общем-то всю жизнь до этого и боролись или пытались справиться. Например, у вас плохо получается горевать, — вот вам 500 кг горя, так как кризис связан с утратой привычного уклада жизни. Вам мешает склонность к тревоге? Вот вам ещё больше тревоги, так как в кризисе много неопределённости. Иметь базовые уязвимости — это общечеловеческая трагедия. И это часть проблемы любого кризиса, когда базовые человеческие уязвимости обнажаются, как бы хорошо они ни были проработаны. Кризис нас к ним неизбежно возвращает, и мы снова не знаем, что делать.

3. Потери, горе и расставания. У многих людей в кризисе запускается процесс расставания с привычным ходом вещей, с какими-то важными штуками в жизни. То, что мы переживаем, когда что-нибудь утрачиваем, — это горе. Вообще горе — это очень трудно, даже если мы точно знаем, зачем оно и почему, даже если умеем это горе проживать. Прощаться в любом случае очень больно. И поэтому основная проблема горя (в том числе в кризисе) состоит в том, что от него нет таблетки. Самый эффективный способ справиться с горем — это его прожить. Человечество, к сожалению, плохо умеет это делать. Раньше, в древние времена, было много всяких ритуалов и прочих полезных идей, которые людям помогали проживать горе и прощаться. Сейчас, в цифровую эру, мы от этого очень далеко отошли и в целом сильно изолированы друг от друга. У нас появилось много других процессов, без сомнения полезных, но вот с проживанием горя у нас всё ещё совсем беда. Нам так же трудно с горем, потерями, расставанием, как и две, три, пять тысяч лет назад. И любой кризис, к сожалению, многое у нас отнимает. Даже если не всё из этого отнятого было нам так уж важно, всё равно мы вынуждены переживать, прощаться, горевать об утраченном, и это действительно огромная трудность, без преувеличений.

4. Неопределённость и отсутствие контроля. Этот пункт, наверное, в чём-то вытекает из предыдущего. В кризисе базовые опоры шатаются, становится слишком много неуверенности, и долгое время ничего не понятно. Что будет дальше? Как мы будем жить, как будем работать? Как всё это будет выглядеть? Что будет в следующем году? А через пять лет? Увы, даже если вы уже сколько-то пробыли в этом кризисе, вы можете всё ещё не знать, что дальше. Неопределённости так много, что, даже если вы маньяк-педант с тотальным контролем, всё равно вам может быть очень страшно и тревожно. Обычному человеку не под силу переварить столько неизвестности. Кризис, как мы с вами разбирали в первой заметке, — это поворотная точка, после которой становится или лучше, или хуже, но мы не знаем, как именно будет. И выдерживать это незнание очень трудно.

5. Страхи и угрозы для будущего. Это о том, о чём я упоминала в первой заметке, — о неотъемлемом свойстве кризиса. Кризис всегда представляет угрозу для того ценного, что у нас есть. Поскольку мы не знаем, что и как будет дальше, то предполагаем, что, возможно, будет хуже, глобально или локально. Мы чего-то лишимся, что-то станет совсем по-другому. Чего только люди не переживают в связи с этим! Любой крошечный момент и параметр вашего личного кризиса может содержать в себе угрозу для будущего. На самом деле угроз намного больше; они буквально на каждом шагу, и это тоже та точка, в которой нам очень трудно, ведь любая угроза означает вероятность чего-то плохого. Иногда, к сожалению, эта вероятность видна невооружённым глазом. Если человек потерял работу (частое явление в кризисе), то у него определённо грядёт плохой период. Если он постоянно срывается, истощен ментально и морально, то всё уже плохо и, возможно, будет хуже. Всё это — угрозы для будущего. Правда, не ясно, что будет дальше, и будущее не видится в хорошем свете.

6. Смещение нормальности. К сожалению, в любом кризисе мы постепенно перестаем понимать, что нормально, а что нет. Поступает много противоречивой информации, и мозг производит множество быстрых оценок и переоценок в попытках маркировать что-то новое как нормальное или ненормальное. Дополнительно к этому вороху нового, которое надо маркировать, люди перестают понимать, нормально ли, например, что они так реагируют? Нормально ли, что кто-то саботирует опасность и изменения, а кто-то вообще отрицает кризис? А кто-то по-особенному себя ведёт и чувствует? Смешались в кучу кони, люди. Всё это — нормально? Нормальность — это условность, конечно, но обычно нам удаётся договариваться. Обычно мы можем в каких-то пределах, пусть и минимальных, определять, что нормально, а что нет. И вот в кризисе мы разом теряем способность это делать.

7. Актуализация агрессивных и деструктивных процессов. У людей, конечно, есть базовая агрессия, которая никуда не исчезает, но в кризисе её как будто резко становится больше и она отовсюду лезет. То, что раньше как-то удавалось сдерживать, контейнировать в самих себе или между людьми и группами, — все эти сдерживающие элементы вдруг слетели, и агрессия вылилась наружу, в мир. Если кризис не только личный, но и глобальный, то агрессия может идти и со стороны властей. Но и без властей всё сложно: обычные люди в кризисе теряют терпение и начинают налетать друг на друга: а вы то, а вы сё, а вы те, а вы эти. Это, с одной стороны, закономерно, потому что каждый боится так, как умеет. Некоторые умеют бояться через агрессию. К сожалению, даже если вы лично не являетесь мишенью для чужой агрессии, её присутствие рядом создает дополнительную угрозу. Просто страшно становится: до чего же мы ещё дойдём? Вещи будем бить и ломать? Люди станут бросаться друг на друга? В общем, этот пункт про то, что в кризисе часто происходит невольная легализация агрессии на всех уровнях — личном, общественном, иногда государственном. И чем больше по масштабу кризис, тем больше агрессии. Это важный элемент кризисного пазла. Когда мы в кризисе, мы в чём-то начинаем себя вести совсем как первобытные люди. Это закономерно, но очень грустно и часто страшно.

8. Экспозиция уязвимости. Я не знаю, насколько это название корректно, но мне кажется, что люди в кризисе вдруг понимают, насколько они (мы) хрупки. Условно, вот какая-то ежедневная мелочь — как она, оказывается, может на всё влиять! Как много значит обычное переживание, действие, рутина. Как легко может человек умереть, — это же уму непостижимо! Обычно мы пребываем в иллюзии относительно своей хрупкости. Мы в себя верим, мы такие вроде нормальные, крепкие, здоровые и немножко даже бессмертные. Даже если и есть в нас что-то некрепкое, мы с этим живём спокойно, мы эту хрупкость не переживаем и не помним ежеминутно. А любая кризисная история ставит нас в ситуацию, в которой мы с ужасающей точностью понимаем, как всё вокруг нас и внутри нас хрупко и зыбко. Не только лично мы ужасно хрупкие, но и, например, экономика тоже очень хрупка. Природа хрупка. Отношения хрупки.

Весь мир странным образом хрупкий, короче говоря. С такой хрупкостью мы не имеем дела в обычной жизни. Имеют с ней дело только носители серьёзного личного опыта — кого-то рано потеряли или сами тяжело болеют или болели. У большинства людей этого опыта в норме нет. А в кризисе — есть. То есть хрупкость, уязвимость, бренность всего нашего существования — это то, что мы получаем вместе с кризисом.

9. Темп. Кризис — это слишком много слишком быстрых изменений подряд. Нас сносит водопадом. Мы, может быть, что-то и успели бы переварить, если бы всё менялось хотя бы раз в месяц, а не чаще. Но таких медленных кризисов просто не бывает. Наша психика высокоадаптивна, но, когда всё меняется не просто каждую неделю, а каждый день, когда вы вечером засыпаете, а утром просыпаетесь и вокруг всё иначе… И эти изменения не кончаются. Когда кризис завершится и даже если всё пойдёт по очень хорошему сценарию, такому, что вы будете понемногу возвращаться к обычной жизни, — у вас снова будут слишком быстрые изменения, хоть и в обратную, хорошую сторону. В любом случае это стресс, пусть и позитивный, — он существует. Короче, суть этого пункта в том, что, если в кризисе идёт слишком много слишком быстрых изменений за единицу времени (а в кризисе почти всегда так и есть), человек перестает понимать происходящее, перестает успевать за событиями и в какой-то момент теряет адаптацию.

10. Травма и ретравма. Травма — это по определению что-то настолько большое и сильное, что человек технически не может с этим справиться без повреждения психической структуры. Ну вот, допустим, шёл-шёл человек, и на него упала бетонная плита весом 200 кг. Может ли он с этим справиться без повреждений? Нет. Если плита его не убила, то, скорее всего, повредила его тело, и довольно сильно. Соответственно, травма — это что-то, что по определению не может не оставить следа. Психологическая травма — это аналог бетонной плиты, но не для тела, а для психики. Что-то, с чем человек не смог справиться имеющимися ресурсами и силами своей психики. Травмы, конечно, имеют свойство зажи- вать, с помощью специалистов или без них. Точнее, травмы, как правило, имеют тенденцию к зарастанию, потому что никто не хочет вечно жить в боли. Поэтому травмы заживают. Любой кризис, к сожалению, многих ударяет по старым травмам. Частично это то, что я уже упоминала в пункте 2, — возврат к базовым уязвимостям. Но иногда у людей есть травмирующий опыт и помимо базовых уязвимостей. Например, у выходцев из СССР есть опыт разнообразных ограничительных и карательных мер: репрессии, закрытые границы и т. д. Этот опыт существует в памяти народа. То, что некоторые государства в кризисе становятся очень агрессивны по отношению к своим гражданам, вызывает к жизни старые травмы: ведь неизвестно, до какой степени агрессивности может дойти власть в своих ограничениях, и это очень тревожит и пугает. А если обратиться к современной России, то в её короткой истории тоже уже были и серьёзные экономические кризисы, и годы, когда всё рушилось и люди лишались всех своих сбережений. Это тоже у многих из нас хранится в памяти, некоторые и сами это пережили, а у некоторых через это прошли родители. Подобные воспоминания могут быть лично вашей ретравмой, несмотря на то что напрямую с причиной вашего кризиса они не связаны, а лишь задевают старую мозоль. Ретравма — это когда человек снова чувствует боль и угрозу, которые он уже когда-то пережил. То есть уже один раз справился, как мог, — а воспоминания остались. Текущий кризис часто намекает нам, что снова будет то же самое. Как будто всё старое подступает снова, и непонятно, что делать, ведь прошло время, мы забыли все лайфхаки и хитрости, мы уже не справимся заново, нам просто будет плохо, и всё. Ретравма означает, что мы снова чувствуем себя так, будто оказались под бетонной плитой. Ретравмы — тоже часть проблемы в любом кризисе. К сожалению, они болят так же, как и травмы, поэтому так и называются.

Рубрики
Локальность Рупор

Русское поле экспериментов: Артём Абрамов

В нерегулярной серии текстов «Рупор Смены» при участии критиков и журналистов продолжает разбираться со странными, сложными и необычными проявлениями современной отечественной музыки. Мы просим авторов порассуждать о том, что сегодня может означать пространный термин «экспериментальная музыка» и рассказать о нескольких артистах, которым он мог бы подойти. Тексты серии «Русское поле экспериментов», с одной стороны, возможно, послужат ключом к пониманию процессов, происходящих в музыкальной сцене, а с другой — станут to-listen листами: гораздо более интересными, чем вам предложит Spotify.

Второй текст серии написал Артем Абрамов — исследователь, музыкальный журналист, редактор издательства «Шум», автор телеграм-канала ain’t your pleasure.


Я не думаю, что возможно говорить о существовании некой экспериментальной музыки как отдельной категории звучащего мира, ведь зачастую музыка сама по себе – результат эксперимента.

Конечно, вне маркетинговых терминов «экспериментальной» можно назвать ту музыку, что сегодня работает над преодолением очевидных и устоявшихся техник звукоизвлечения. Но жажда этого преодоления возникла отнюдь не сегодня и даже не в XX веке. Этот эксперимент и есть вечный двигатель музыкального прогресса, поиск тех приемов, точек опоры и новых оптик, что могут сдвинуть ее понимание в дальнейшем, а то и сами символические системы, в которых музыка существует. Здесь вообще необходимо вспомнить, что такое музыка – это один из способов передачи информации путем особой организации звуков. Физическое явление, осязаемое во времени и пространстве, но притом неуловимо напоминающее нематериальную когнитивную структуру – мысль. Может ли мысль быть экспериментальной сама по себе?

Конечно, за некоторыми видами музыки тянется долгий шлейф устойчивых ассоциаций об эксперименте, которым они были когда-то. Один из самых ярких примеров – шумовая музыка и ее многочисленные вариации. Но с тех пор, когда немногие одиночки впервые записывали пластинки белого шума, используя лишь принцип обратной связи, впервые конструировали инструменты, не учитывавшие европейские системы высоты и протяжности звука или же просто организовывали стабильную нестабильность звукового хаоса, прошло как минимум пятьдесят лет. Ныне вы можете купить набор гитарных педалей, пропустить через них любой звук, и вуаля. Вы – нойз-музыкант, представитель признанного, хоть и все еще специфического жанра, который затевался как антимузыка. Про целое поколение форматных поп-артистов, включающих в свои работы структурированный или даже не особо опредмеченный шум, можно и вовсе не говорить. Самые горячие годы тех же Death Grips или Sleigh Bells уже давно позади.

Эксперимент и отличается от своих долговременных последствий не очевидным эффектом, но невозможностью предсказать, на что и как именно повлияет этот эффект. Эксперимент в музыке – это не только техническая условность или чисто материальное нововведение, а предложение использовать эти условности и нововведения в дальнейшем. Как этот эксперимент происходит, что служит необходимым поводом для обращения к нему и почему его итог не столь важен, как сам процесс эксперимента, я покажу на примере семи музыкальных актов из различных уголков родины.

Атомно-Хрустальный Карнавал

Постпанк из Петербурга, что предпочитает не идти проторенной тропой российской ипостаси этого стиля, как его понимают многочисленные поклонники и исполнители, но выбирает радикально инаковый образ действий. АХК – это не печальная поп-музыка мира, в котором никогда не наступит завтрашний день, и не отвлеченные мелодии размытых абрисов этого завтра. АХК – это музыкальный проект даже не в первую очередь. Это коллектив художников, выбравших совместное музицирование в качестве удобного общего знаменателя для выражения волнующих их идей. Нигилистической свободы личности, постоянной возможности ее воплощения в каждом жесте и радости от исполнения этих жестов, подчас весьма дикой. Радикально несовременное мышление: так заявляло о себе достаточное количество творческих натур по обе стороны Атлантики на рубеже 1970-80-х. Но только последние играли песни растворения эго в непонятках постиндустриальной эпохи, да и средства их были зачастую весьма ограничены. АХК же на инструментальные ограничения плюют так же, как и на скорбное нытье. Вряд ли вы сможете найти группу, которая задействует звуковые коллажи, перкуссионную импровизацию, разрождающуюся неожиданной виртуозностью гитарную примитивщину и заезды в академизм одновременно. Ощущения от прослушивания АХК напоминают чувства, что приходят со звуками «Весны священной» (вариацию которой они, кстати, играли) – в людях рядом начинаешь видеть кого-то поприятнее простых ближних.

Cage of Creation

Еще один околопостпанковый акт, на сей раз из Сергиева Посада. В отличие от АХК, Cage of Creation играют куда мрачнее, да еще и не дураки вжарить блэк-метала, когда требуется (из блэк-металической тусовки они и вышли). Смесь постпанка с блэком – вообще штука достаточно популярная в узких кругах в последние лет шесть. Но если приблэкованный постпанк в основном близок готической волне жанра, то есть попыткам здорово рубить понятный рок, Cage of Creation идут другим путем. Они не менее понятно показывают, что случается, когда играть этот самый рок невмоготу. Cage of Creation заняты отображением моментов, когда человека покидает разум. И речь здесь даже не про наркотики или душевные недуги. Один свой альбом участники «Клеть» записывали неподалеку от шаманской святыни и в соответствующем трансовом состоянии. И их зарисовки вполне достоверны. Если вы не читали о возможном вреде осознанности или у вас просто нет на это времени, послушайте «Клеть». Образы, на которых они спекулируют, и правда походят на вещи, что можно увидеть во время медитации, которая пошла совсем не так, как задумывалось.

Lashblood

Несколько схожая с Cage of Creation команда из Ставрополя: объединяют их не только аналогичные взгляды на жизнь, но и корни в отечественном блэк-андерграунде. Lashblood, однако, этих корней держатся крепче. Проект и возник из несколько утрированного блэк-метала современного образца: участники группы решили посмотреть, что будет, если на современных мощностях сыграть блэк не внимательный к звуку и инструментальным наворотам, а ездящий на минимально возможном количестве мелодических фигур с обязательным их преображением. Музыка Lashblood в какой-то мере напоминает композиторский минимализм, вот только минималисты даже в отчаянно-тотальных сочинениях вроде вещей Гленна Бранки и Риса Чатэма боялись солирующих инструментов. Lashblood не боятся: и используют не только гитару, но и саксофон. Неудивительно, что при всем злобном драйве под них интереснее скорее валяться с книжкой на диване, чем угорать под сценой.

iatemyself

К слову, о чтении. Этого шумовика из Томской области достаточно помотало между всеми тремя российскими столицами и двумя побережьями США. Где-то там он и заразился любовью к американской постмодернистской литературе. Кроме Филипа К. Дика, общего кумира всей мировой электронной братии, iatemyself весьма ценит Томаса Пинчона, Дэвида Фостера Уоллеса и Сэмюела Дилэни, и это заметно отразилось на его сочинениях помимо отсылочек в нейминге треков и релизов. Его нойз нарративен: редко можно встретить шум одновременно настолько плотный и апеллирующий и к голове, и к эмоциям. Артист как-то раз заявил, что хочет стать звуковой волной, не теряя при этом человеческих качеств. Заразительная и увлекательная трансмиграция: на одном из его концертов ощутимо казалось, что подсвеченные зелеными софитами доски пола превращаются в микросхемы, по которым бежит электрический ток. После другого концерта у меня случилась кратковременная сенсорная депривация.

Студия неосознанной музыки 

Костяк этого петербургского коллектива – два музыканта-импровизатора из Сибири: Максим Евстропов (вокал, электроника), и Александр Маркварт (гитара, электронные ударные, синтезатор). Периодически к ним присоединяется духовая секция – Степан Качалин (труба) и Владимир Лучанский (альт-саксофон). Подобно некоторым импровизационным актам, СНМ выстраивают свой звук за счет заранее сочиненных фрагментов, которые развивают в процессе совместной игры. Но если обычно идиоматическая импровизация играет с возможностями самого звука как переживания и самостоятельного явления, то СНМ – штука стопроцентно танцевальная. Причем ритм задает поэзия Евстропова, строчки которой он придумывает на ходу, отталкиваясь от обговоренных группой тем, и затем повторяет некоторые из них, концентрируя аудиторию на сжатой и отточенной мысли. Остальные музыканты следуют этому ритму, но не подстраиваются под него полностью. На выходе получается музыка предельно телесная, бьющая по ушам и костям не хуже экстремального техно, но лишенная техноидной механизации сознания и движений.

Tyagotenie

То, что делают самарцы Tyagotenie, можно приблизительно описать как фолк-рок, но с упором именно на фолковую составляющую. Типичный рок-инструментарий Tyagotenie работает в качестве необходимой опоры их главного оружия – археофутуристического союза технологии (терменвокс, наложенные на вокал эффекты) и традиции (одну из главных ролей в их музыке играют партии различных струнных). Притом терменвокс Tyagotenie задействуют не для производства фоновых шумов и сопроводительных звучков, а в качестве равного голоса в их многозвучии. Струнные же направляют этот поток в русло чего-то потустороннего: их атональный гул сродни оркестровкам и синтезаторным эффектам из фильмов ужасов. Саспенс – главное впечатление от музыки этой группы, притом это саспенс не точечный, облегченный моментами разрядки и нарастания, а непрерывный, обрывающийся лишь с концом композиции. Tyagotenie называют посттрадиционным коллективом, и вполне заслуженно. Не апеллируя к какой-то конкретной музыкальной традиции, они тем не менее ухватывают один из принципов действия практически любой традиционной музыки: создание звука как средства профилактики тревоги, беды и конфликта. Обратите внимание на их последний альбом «Жар» – он работает в точности так.

Рафлезия

«Рафлезия» тоже играют безусловно народную музыку, но народную в совершенно ином, панковском смысле. Они сами конструируют инструменты – синтезаторы, эффекты и перкуссию – и часто используют собранное наобум. Подход не новый – часто произведения такого рода, от оригинального индастриала и синтпанка до первых релизов Posh Isolation, позиционировались как этническая музыка современных городских племен. Рафлезия действуют и внутри, и вне этой вены. Их музыка очень замкнута на себе, но эта замкнутость исходит из романтического восприятия внутреннего космоса, а не из отвращения к окружающему. Слушать «Рафлезию» – все равно что играть в инди-платформеры вроде Blasphemous. За неказистой (но притягательной именно из-за этой непритязательности) внешней стороной обнаруживается мифическая музыка, рисующая мир как масштабный спектакль. Верить которому совершенно необязательно.

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры»

Культовый советский архитектор Моисей Гинзбург не только построил главное здание русского конструктивизма — Дом Наркомфина, но и написал его главный манифест, книгу «Стиль и эпоха». В нем архитектор делает прогноз развития конструктивизма, рассуждает о преемственности стилей и эпох, техническом прогрессе и связанной с ним трансформации общества. С разрешения Strelka Press публикуем в «Рупоре Смены» фрагмент, в котором Гинзбург размышляет об одной из центральных проблем своей работы — о рабочих домах.

(Книга уже доступна в нашем книжном магазине).


Проблема рабочего дома еще задолго до войны была выдвинута жизнью. Увеличившееся число рабочих, связанных с тем или иным капиталистическим производством, все быстрее и быстрее растущим, выдвигало перед государством или владельцами предприятий необходимость создания жилищ, обусловливающих и до известной степени закрепляющих за производством наличие необходимой рабочей силы. Таким образом, в настоящее время Европа располагает значительнейшим количеством рабочих поселков. До чего остро выдвинут жизнью этот вопрос, говорит уже то характерное обстоятельство, что конкурс на типовые проекты рабочих жилищ (кстати сказать — малоинтересный качественно), организованный в 1918 году Обществом британских архитекторов по поручению правительства, привлек 800 конкурентов и собрал 1738 проектов. Многое сделано и другими странами, в том числе и Россией, где последний конкурс Московского архитектурного общества дал ряд проектов, не уступающих европейским.

Однако все эти многочисленные решения, осуществленные и не осуществленные, в сущности своей отражают, конечно, не чувство новой формы, а полную зависимость от прошлой культуры, исходившей из понимания жилища как дворца и особняка, являющихся ее основными задачами и наложившими свой отпечаток на стилевой характер рабочего дома. Все существующие решения в этой последней категории представляют собой эстетически тот же русский особняк или английский коттедж, в котором лишь экономические соображения вызвали уменьшение жилой площади. Безусловно, мы имеем здесь перед собой не рабочий дом как таковой, а обыкновенное жилье для экономически более слабых групп населения. Лицемерие и эстетическая ложность подобного решения, с изумительной наивностью уменьшившего в бесконечное множество раз масштаб барской усадьбы XIX столетия, особенно очевидно при сравнении его с любыми проявлениями подлинно современной жизни. Маленький и низкий домик с изолированными входами и выходами, со своими службами, огородиком, цветничком и прочими прелестями максимум в несколько десятков квадратных аршин — не это ли идеал сентиментальной и индивидуалистической буржуазии прошлого, усиленно преподносимый и ныне рабочему?

Необходимо признать, что рабочий дом современный в его формально-типовой выразительности — задача, еще целиком лежащая впереди. Все, что воздвигнуто до сих пор в этом смысле, есть эстетическое наследие старой культуры. Однако и в этих несовершенных попытках, постольку-поскольку им приходится столкнуться с чертами новой жизни, можно уследить тенденции, которым суждено войти в плавильный горн нового. Даже в сентиментальных домиках города-сада мы видим уже постепенное освобождение от формальных элементов отжившей классической системы (трудно встретить теперь рабочий дом с колонками в стиле ампир), проникновение логической простоты ясных и ничем не скрытых конструкций и рациональное использование пространства, а постольку-поскольку эти домики мыслятся всегда в каком-то общем ансамбле, в планировке целого коллектива, — локализуются индивидуалистические черты особняка, создается мысль о коммунальных потребностях.

Наконец, мы приходим к организованному строительному производству, к его стандартизации. Даже в этих первых шагах мы сталкиваемся с духом коллективизма, размахом архитектурного масштаба, толкающего к лапидарному и энергическому выражению. Каков будет грядущий рабочий дом, конкретно мы не представляем себе, однако не будет большим риском предсказать, что именно эти качества, рожденные особенностями рабочего жилища как такового, лягут в его основу.

Выявление и оформление подлинно современного быта трудящегося, пока еще мало изменившегося и который мы представляем себе лишь до некоторой степени, продиктует и остальные недостающие неизвестные, лишь в результате которых можно будет нарисовать этот пока еще смутный идеал.

***

Но если эстетическая проблема человеческого жилища, и в основе его рабочего жилища, еще достаточно далека от решения, то зато другое требование, выдвинутое трудом: дом работы, фабрика, завод, промышленное предприятие — находятся, безусловно, в гораздо лучшем состоянии.

Конечно, объяснение этому найти не так трудно. В поступательном движении человеческого бытия далеко не все формы его движутся с одинаковой скоростью. Элементы наиболее чувствительные быстрее видоизменяются, подчиняясь новым формам жизни, в то время как остальные продолжают прочно сохранять преемственность традиций. Быт человека, та житейская атмосфера, которая окружает его повседневную жизнь, в которой не отражается непосредственно жестокая и неумолимая борьба за существование, — активнейшая сторона жизни человека всегда была наиболее консервативным элементом. Форма домашней утвари, характер жилого interieur’а и вообще жилой дом продолжают обычно донашивать формы прошлой эпохи, в то время как, например, методы и способы ведения войны или обработки поля как наиболее действенные уже носят на себе отпечаток современности. Новая пушка, модель броненосца или ткацкого станка всегда меняют свой облик во много раз скорее, чем формы и стиль кровати, на которой человек спит, не говоря уже об исключительных условиях современности, когда почти каждый новый выпуск из завода машины конструктивно отличается от предыдущего. Отсюда совершенно естественно, что проблема человеческого жилья будет решена в современном смысле значительно позднее, когда насыщенность новым формопониманием стиля будет так велика, что заполнит собой все углы человеческой жизни, то есть тогда, когда выкристаллизуется отчетливо быт нового человека, пока еще атавистически текущий по давно проторенному руслу.

Таким образом, для того чтобы выяснить интересующий нас вопрос, приходится обратиться к другим организмам, более непосредственно связанным с процессом труда. Совершенно естественно, задача дома работы — промышленных сооружений — как аванпоста современной жизни должна дать более исчерпывающие данные, нежели проблема рабочего дома, и действительно, мы уже сейчас знаем бесконечный ряд превосходнейших европейских и американских сооружений, где наиболее остро бьющий ключ современности дал решения, поражающие своей чисто формальной законченностью, безусловным предвидением грядущего. Поэтому легко понять, что именно эти промышленные сооружения в нашу изначальную эпоху кристаллизации стиля должны послужить тем типовым организмом архитектуры, который даст нам отправную точку для дальнейшего развития ее.


Действительно, современное промышленное предприятие конденсирует в себе все наиболее характерные и потенциальные в художественном отношении особенности новой жизни. Здесь все то, что способно создать необходимую силу творческого подъема; наиболее яркая и отличная от прошлого картина современности: бесконечные силуэты напряженно действующих мускулов тысяч рук и ног, оглушительный шум организованных чудовищ-машин, ритмический бег шкивов, объединяющий своим движением все и всех, потоки света через упругое покрывало из стекла и железа и коллективное созидание ценностей, извергаемых этим творческим горнилом. Есть ли картина, более ярко отражающая действенный быт современности?

Рубрики
Место События

Презентация книги «Идеальный шторм»

«Кризисы меняют нас навсегда: хорошо это или плохо, но так устроена жизнь. Однако я абсолютно уверена, что, даже если вы не станете как новенькие, вы сможете пересобрать себя так, чтобы жить дальше без мучительной боли и без натуги».

Кризис — это идеальный шторм: внутренние проблемы обостряются под влиянием внешних факторов и резонируют так, что необходимо их срочно решать. Книга психотерапевта Екатерины Сигитовой — маяк, с помощью которого вы сможете проложить собственный маршрут и пережить любой кризис, не важно, личный, глобальный или все сразу, а упражнения и задания из этой книги помогут вам переосмыслить пережитый опыт и использовать его для личного развития.

Екатерина Сигитова — психотерапевт, доктор наук, мама и автор множества популярных статей о воспитании детей, о психологических явлениях и процессах, о принятии себя, о людях с особыми потребностями.

Мероприятие состоится при поддержке издательства «Альпина Паблишер»

Зарегистрироваться

Рубрики
События

Лекция «Киберпанк-революция»

Термин «киберпанк» давно  закрепился в массовой культуре как обозначение мира будущего, где компьютеры и машины максимально глубоко проникли в жизнь (и тело) человека. Этот мир, как правило, антиутопичен, а беспрецедентное развитие технологий противопоставляется здоровому развитию общества и приводит к его упадку. Тонны неона, металлические части тела, мозговые чипы с памятью, летающие машины: примерно такой образ возникает в голове. Но что об этом думают современные ученые? Что означает «киберпанк» не в культурном, но в технологическом смысле? Как профильные исследователи представляют себе человека будущего сегодня?

Киберпанк постучался в дверь далеко не вчера: еще в 1998-м ученый Кевин Уорик вживил себе под кожу RFID-чип, позволяющий взаимодействовать с компьютерами, а в 2002-м интегрировал собственную нервную систему с нейронным интерфейсом, чтобы передать свои эмоции жене Ирэне. А в 2004-м ученый Мигель Николелис провел эксперимент, в котором манипулятор робота управлялся нервными импульсами мозга обезьяны.

Комплекс явлений, связанных с прорывами как в нейробиологии, так и в технологии нейроинтерфесов, нейропротезов и нейросимуляций, создает перспективу для появления новых технологий, рынков, медицинских подходов и методик. А также задает важный технический и этический вопрос: каким может быть киборг уже завтра?

Порассуждаем об этом вместе с Максимом Талановым, который с 2014 года руководит лабораторией нейроморфных вычислений и нейросимуляций в ИТИС, КФУ

Купить билет

Рубрики
Место События

Лекция «Взаимодействие человека и робота: друзья, рабовладельцы или конкуренты?»

На сегодняшний день практически все роботы – от промышленных манипуляторов и марсоходов до роботов-пылесосов и роботов-питомцев – в той или иной степени должны обладать навыками взаимодействия с человеком. Взаимодействие человека и робота – это мультидисциплинарная область, которая требует привлечения к исследованиям и разработке не только специалистов-робототехников, алгоритмистов и программистов, но также дизайнеров, психологов и социологов.

В этой лекции вы узнаете, какими принципами руководствуются разработчики роботов при создании алгоритмов, программного обеспечения и интерфейсов, необходимых для успешного взаимодействия человека и робота. Мы поговорим об актуализации законов Айзека Азимова и предсказаниях Рэя Курцвейла, об эффекте Зловещей долины и эмоциональных роботах.

Евгений Магид — PhD, профессор, директор лидирующей российской магистерской программы по робототехнике, один из ведущих российских специалистов в области интеллектуальной робототехники, автор более 200 научных публикаций.

Купить билет

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Домм, или попытка оккупации»

Домм — старинный городок в Перигоре (юго-запад Франции), где провел последние годы своей жизни писатель Франсуа Ожьерас: эксцентрик, считавший себя представителем древней космической цивилизации, которая отвергает христианство и прочие заблуждения человечества. В автобиографическом романе «Домм, или попытка оккупации» Ожьерас рассказывает о противостоянии инопланетянина пошлым земным существам, решившим играть роли мэра, бакалейщика, священника, жандарма и прочих обитателей городка. Описание похоже скорее на приключенческую сагу, но на самом деле перед нами глубоко лирические записки отшельника, внимательно переживающего каждую секунду своей жизни и наблюдающего за Человечеством со стороны. С разрешения издательства Kolonna публикуем отрывок из главы «Лужайка в свете звезд».


После ужина в приюте я отправился в церковь и сел перед освещенным алтарем Святой Девы. Горящие свечи были словно созвездия, чей свет отражало золото алтарных скульптур. Я долго сидел в одиночестве; вот по плитам застучали шаги, главная дверь закрылась, загрохотал замок: это кретин из приюта, который работает сторожем; я выхожу через маленькую дверцу. Вот и ночь. Усеянная звездами.

Я продвигаюсь по тропинке в скалах. Над самым обрывом широкая лужайка лежит в звездном свете.

Высокие травы манят меня, и я ложусь в них, поставив на живот транзистор. Мне знакома эта лужайка: здесь как будто погружаешься в небо. Этой ясной ночью в начале лета радость от созерцания звезд сливается во мне с радостью от того, что я держу в руках маленькую коробку из металла и пластика, мне достаточно повернуть на ней две ручки, чтобы услышать голоса и музыку Людей и иногда — Древнего Человека. Ночами даже совсем слабый приемник может поймать Лондон, Мюнхен, Белград, Алжир. Лондон каждый вечер передает индийскую музыку. Она звучит неожиданно, необычно, на западе Европы, на лужайке, освещенной ярким лунным светом, в одну из перигорских ночей.

Неистовствующие тамбурины и ситары погружают меня в совершенное счастье, излечивают от современного Человечества. Я включаю на полную громкость приемник и в вытянутых руках протягиваю его к небу. Он удаляется, я теряю его, он снова возвращается в мои руки, как живое существо. Я медленно покачиваю руками, это похоже на игру, на радостный танец в высокой траве. Лежа на лугу, я вижу зеленые стебли на фоне неба, я вижу свою руку, держащую приемник, и, над головой, молодое деревце, закрывающее полнеба; а луна льет свет на каменные стены. Индийская музыка громко звучит в ночи, потом слабее, перекрывается более сильными передачами. Я тщетно кручу ручки приемника, влажные от вечерней росы, я нахожу Индию, чтобы вновь потерять, она стремится скрыться, исчезнуть в пространстве. Есть нечто религиозное в этом верчении ручек, в последней попытке восстановить контакт со священным, с исступленным божественным пением, с ситарами, бороться с профанными голосами. Тайно, здесь, на лужайке, это превращается в подлинную битву, полную ненависти отчаянную борьбу. В конце концов Индия умирает.

Я миную Загреб, Алжир. Поворачивая ручку приемника, я передвигаюсь от станции к станции, пытаясь узнать, что делают и чего хотят Люди. Потом выключаю приемник и кладу его в траву.

Какая-то птица поет в ярком свете луны, льющемся на скалы Бейнака и Рок-Гажака. В абсолютной ночной тишине она провозглашает радость своего существования в Божественном Мироздании. На молодом деревце рядом со мной, ярко освещенном лунным светом, блестит каждый зеленый листик, а внизу, у подножия черных скал, безостановочно струится река, слышно ее легкое бормотание. Перигор, в противоположность беспокойному миру, находится вне Истории, погруженный в сон. В эту лунную ночь, в этом тихом краю, кому надо остерегаться Нас?

Покой и счастье разливаются во всем моем существе. Лежа в высокой траве на освещенном плато, я — лишь взгляд, только душа, полная счастьем. Я вновь вижу образцовый порядок сияющих созвездий. Мир — не то, чем считают его Люди, более всего от людей меня отличает «иное» восприятие реальности: существует не время, но пространства и времена, не связанные между собой, свободно перемещающиеся в Бесконечности, как белые туманности, как млечные пути… необъятные сны,
рожденные в глубинах Мироздания. Сны, разлитые повсюду, умирающие и принимающие другой облик, могут длиться тысячелетиями. Мы — Сыновья Неба, вечно видящие сны! И знающие об этом!

Птица, второй раз за тихую ночь, поет под звездным небом, существующим ради единственной цели — собственного сияния. Зачем оказался я на этой планете? Не знаю и не стремлюсь узнать. Вот самая нечеловеческая черта моего характера, я словно волна на побережье бескрайнего сна, равнодушно набегающая и на мгновение касающаяся этой земли, прежде чем спокойно вернуться в глубины, в сердце Мироздания, которому не было начала и не будет конца. И, возможно, смогу вновь выплеснуться через век или тысячелетие, после долгого молчания, как волна, вернувшаяся издалека. Как прибой, омывающий неведомый пляж, я не знаю, кто я, откуда, я просто живу, чтобы умереть и вновь родиться под закрытыми веками Божественного Мироздания.

Люди не знают ничего о любви, существующей в Мироздании. Известно ли им, что эта планета была создана только для свободного диалога деревьев со звездами, что огромный живой массив лесов земли есть «разум», который намного выше их разума: известно ли им, что каждую лунную ночь Перигору снятся сны и он предается тайным мечтам о Мироздании, которое и есть Бог?

Далеко на равнине один за другим гаснут огни в домах Людей, отблески фар на дорогах становятся все реже и тоже исчезают, и только на западе упорно светятся три цветных огня на телевизионной вышке. Они прекрасны, белый, красный и зеленый огни на самой высокой точке селения, на фоне звезд, за черной полосой лесов. Я люблю этот край, но не так, как Люди: я чувствую его и исключительную красоту, и в то же время он для меня прежде всего зона сильного магнетизма, равной которой нет в западной Европе: точка земного шара, распахнутая в пространство… Я знал этот край в древние времена. Вернувшись в прекрасный Перигор, я снова очарован его лесами, рекой, тихо струящейся под ясными звездами… Я знаю эту планету с первых дней великого сна. Я люблю ее и посещаю ее уже не одно тысячелетие.


Видят ли Люди тайную сущность Перигора: земли, распахнутой в Звездное Мироздание, священной земли с особым будущим? Люди не знают глубоких тайн этой исключительной земли, так же, как не видят моего присутствия в Домме, поскольку оно лежит за пределами их понимания. И как они могут видеть вечную красоту Звездного Мироздания? Закрывшись с головой пуховыми одеялами, среди ночи, плотно затворив ставни, они, лежа на теплых животах своих жен, делают детей, таких же ограниченных, как они сами.

Рубрики
Книги Рупор Смена

Книга недели: «Мифология казанских татар»

Пару дней назад мы получили из печати новое издание «Мифологии казанских татар» — главного бестселлера издательства «Смена». Иллюстрации все еще Антона Черняка aka Шило, а вот дизайн теперь от Анны Наумовой и Кирилла Благодатских — и обложка стала зеленой! Напомним, в книгу вошли первые систематические исследования религиозно-мифологических верований казанских татар этнографа и просветителя Каюма Насыри и учёного Якова Коблова.

Публикуем отрывок из главы Якова Коблова «Поверья, гадания и ворожба, касающиеся разных предметов и явлений природы и человеческой жизни».


Кроме веры в баснословные существа среди казанских татар распространены разного рода другие поверья — гадания и ворожба, при посредстве чего татары стараются узнать будущую судьбу человека или избегнуть грозящей опасности. Ниже мы излагаем означенные поверья, касающиеся разных сторон природы и человеческой жизни.

Предсказание удачи в деле

Ворожат на двух крошках хлеба и на двух крошках угля. Ставят их крестообразно на стол на четырёх местах и посредине над ними вертикально держат на ниточке веретено. Если задумываемое сбудется или предприятие удастся, то веретено (волчок на ниточке) идёт на хлеб, а если последует неудача, то веретено уходит на уголь.

Как избавиться от холеры

Для этого нужно провести борозду вокруг деревни; соху тянуть должны одни женщины без мужчин.

Скотский падеж

Для уничтожения болезни нужно сварить кашу и поставить на столб забора без ложки, чтобы эта болезнь питалась кашей и не уничтожала скота.

Часто случается, что молодёжь крадёт эту кашу и съедает, а хозяева думают, что поедает кашу болезнь. Если скотины умирает много, то надо вырыть на берегу реки землю снизу вверх и пропустить скотину сквозь землю, тогда чума прекратится. Нужно зажечь два больших костра и пропустить скотину между кострами, болезнь тоже прекращается.

Как избавиться от бесов

В предохранение от враждебной нечистой силы перед сном под постель кладут ложку, нож, топор или вообще какую-либо стальную вещь. На мужчин бес редко нападает и даже боится их. Поэтому татарки очень часто в баню берут с собой одного ребёнка мужского пола.

Как избавиться от клопов

Когда в доме заведётся много клопов, то для спасения от них одного из членов семейства заставляют кричать:

— Дома ли клоп ваш?
— Нет, — отвечают из дома.


Вопрос этот повторяется до трёх раз. В третий раз из дома на вопрос отвечают:


— Нет клопа дома. Он ушёл к такому-то (имя) в гости.
После этого клопы гибнут. Есть ещё способ избавиться от клопов. Для этого нужно пустить тихонько клопа под хомут лошади приезжего человека.

Способ узнать характер мужа и жены

Нужно ночью поймать курицу и пустить её в избе при огне. Если курица будет сидеть смирно, то и жена будет смирна; если курица бойка, то и жена будет сварливая. Для того чтобы узнать характер мужа, нужно при огне петуха подпустить к воде; если петух будет пить воду, то муж будет пьяница; если не будет, то муж будет человек трезвый.

Способ заставить себя любить

Когда соловей кончит петь и тут же отлетит с дерева, нужно отломить ещё качающийся сучок дерева, на котором он сидел. Кого этим сучком ударишь, тот будет тебя любить.

Способ узнать, уйдут ли рекруты в солдаты

Четверо рекрут в полночь упираются в дверь, подпёртую дубиной. За дверью рассыпана зола. Дверь под их напором треснет. После этого рассматривают рассыпанную за дверью золу, если получается фигура, похожая на солдата, значит рекруты уйдут в солдаты.

Весной, увидев в первый раз скворца, потри щёку снегом; круглый год лицо будет белое и красивое.

Когда делаешь почин жатвы, первою горстью сжатого хлеба опояшься, спина не будет болеть.

Когда несёшь в дом ягнёнка, не говори ни слова, а то ягнёнок будет очень крикливый.

Если девица косу плетёт и часть волос оставит на виске не заплётенными — замуж выйдет; а если у замужней женщины часть волос останется не заплетённой, то её в гости пригласят.

Когда заплетёшь косу, то самый конец на обеих косах снова надо чесать и оправлять, чтобы садиться на них двум ангелам.

После стирки рубаху вешай для сушки передней стороной, воротом вверх, всегда будет легко и здорово. Если рубаху повысить спиной вверх, то рубаха не будет просить тебе здоровья и ходить в ней будет тяжело. Так же и штаны вешай вверх не задней стороной, а передней.

Рубрики
Место События

Биологический лекторий

18 июля в 16:00 — «Тайны микробиома»

В лекции «Тайны микробиома» вы узнаете, как формируется сообщество микроорганизмов тела человека; чем микробиом отличается от метагенома; что происходит при нарушении нормального состояния микробного сообщества и какова его роль в возникновении болезней и поддержании здоровья, а также что нужно делать для восстановления функциональной активности микробиома.

Ольга Ильинская — профессор, доктор биологических наук, академик Академии наук Республики Татарстан, заведующая кафедрой микробиологии Института фундаментальной медицины и биологии КФУ.

18 июля в 18:00 — «Происхождение жизни»

Тайна происхождения жизни – одна из главных в биологии. Современная наука постепенно устанавливает наиболее вероятную цепочку событий, которые привели к появлению живого из неживого, определяет места, где это скорее всего произошло. Появляется понимание того, каким был облик первых «живых систем». В рамках лекции поговорим об условиях возникновения жизни и свойствах первых «организмов» и, наконец, разберемся, почему на Марсе жизни нет. Или есть?

Павел Зеленихин — доцент, кандидат биологических наук, доцент кафедры микробиологии Института фундаментальной медицины и биологии КФУ

Купить билет

Рубрики
Место События

Показы фестиваля «Moscow Shorts»

«Moscow Shorts ISFF» — первый ежемесячный фестиваль в России, который устраивает кинопоказы с июля 2018 года. Миссия фестиваля – знакомить российскую публику с лучшими короткометражными картинами со всего мира.

СИНДРОМ АРЧИБАЛЬДА (2019)

Победитель в номинации «Лучший фильм»
Победитель в номинации «Лучший фильм»

Арчибальд был рождён с любопытным проклятием: какое бы движение он ни сделал, все окружающие делают то же самое. Будучи взрослым, он грабит банк, где знакомится с Индианой, девушкой, которая всегда уходит от любого вида контроля.

Режиссёр: Даниэль Перес

Франция, 20 мин.

ДЭВИД (2020)

Победитель в номинации «Лучший игровой фильм»

Дэвиду нужна помощь. И другому Дэвиду тоже. Находясь в тяжёлой депрессии, мужчина обращается к психотерапевту. Но помощь нужна не ему одному. 

Режиссёр: Зак Вудс

США, 11:40 мин.

ЖИЗНЬ/МЕЧТЫ (2020)

Победитель в номинации «Лучший экспериментальный фильм»

Молодой человек сбегает от своей повседневной жизни в попытках понять, чего же он действительно хочет в жизни. Его друзья отказываются участвовать в этой затее, поэтому он отправляется в путь один и заходит гораздо дальше, чем представлял себе в самых смелых мечтах.

Режиссёр: Дэвид Ауфдембринке

Германия, 22 мин.

ВДОВА САВЕРИНИ (2020)  

Победитель в номинации «Лучший режиссер»

Бонифачо, 1883, Южная Корсика. Вдова почившего Саверини уединённо живёт в доме на обрыве со своим сыном Антуаном и их собакой. Днём она помогает роженицам в городе. Однажды ночью её сын погибает. Убийца сбегает в Сардинию. Её мир рушится…

Режиссёр: Лоик Гэллард

Франция, 19 мин.

БИ-2 — БОГ ПРОКЛЯТЫХ (2020)

Победитель в номинации «Лучшее музыкальное видео»

Человек, лишённый любви, может превратиться в монстра. Это история гадкого утёнка. Но в отличие от сказки Андерсена, где страдания героя вознаграждаются, и он становится прекрасным лебедем, тут счастливого конца ждать не приходится. За оскорблением следует месть.

Режиссёр: Владимир Беседин

Россия, 4 мин.

КАРАНТИН (2020)

Победитель в номинации «Лучший российский фильм»

Ирина работает бухгалтером и посреди массовой пандемии решает отправиться в офис, чтобы перевести зарплаты работникам фирмы. Однако ее план рушится, когда она встречает охранника Бориса — параноика, который охраняет офис не только от грабителей, но и от самого вируса. 

Режиссёр: Александр Хант

Россия, 15 мин.

ШОКОЛАДНАЯ ЛАМПА (2020)

Победитель в номинации «Лучший студенческий фильм»

Не расположенный к риску человек вкладывает чужие деньги в выгодный бизнес.

Режиссёр: Андрюс Барткус

Литва, 23 мин.

ХАРОН (2020)

Победитель в номинации «Лучшая операторская работа»

После выхода на пенсию главный герой не может найти себе занятие. Дабы не умереть со скуки, он начинает строить лодку в подвале своего дома на окраине города.

Режиссёр: Яник Каршер

Франция, 16 мин.

У РЕКИ (2020)

Победитель в номинации «Лучший документальный фильм»

Вдоль берегов реки Ганг простирается Варанаси, самый священный из семи индийских священных городов, место, куда набожные индуисты приезжают умирать в надежде достигнуть мокши – освобождения из цикла перерождений. Там расположены несколько так называемых «отелей смерти», существующих для размещения верующих, которые оставили свою прошлую жизнь и приехали сюда ждать смерти, что у некоторых из них может занять до 40 лет

Режиссёр: Даниэль

Австралия, 25 мин.

ОВЦА, ВОЛК И ЧАШКА ЧАЯ… (2019)

Победитель в номинации «Лучший анимационный фильм»

Ночью, пока семья предаётся любопытным ритуалам перед сном, ребёнок призывает волка из коробки, спрятанной под кроватью. Потревоженные овцы осаждают дверь в его спальню…

Режиссёр: Марион Лакур

Франция, 12 мин.

КРЫЛЬЯ ДУХА (2019)

Победитель в номинации «Лучший сценарий»

Венский музыковед-неудачник Забо работает нянькой для питомцев богатых людей. Но во время визита его бывшего крайне успешного коллеги Фицтума редкий попугай, за которым Забо должен присматривать, улетает от него. И без того незавидная жизнь Забо вот-вот превратится в руины, но Фицтуму в голову приходит великолепная идея, и вместе они отправляются на поиски двойника драгоценной птицы.

Режиссёр: Элберт Майсль

Австрия, 29 мин.

Показ пройдет при участии основателей Moscow Shorts —актрисы Рины Гришиной и режиссера Алекса Настою.

Общая продолжительность показа: 3 часа 30 минут.

Купить билет

Рубрики
Книги Рупор Смена

Книга недели: «Чурики-мокурики острова Свияжск»

«Если бы меня спрашивали о родине», — рассказывает режиссер-документалист, лауреат многих международных кинопремий, арт-директор фестиваля «Рудник» Марина Разбежкина, — «я бы назвала остров Свияжск». Впервые Разбежкина оказалась там в 15 лет и регулярно приезжала пожить — на неделю, месяц или даже на год — неизменно (с 70-х по начало 90-х) с блокнотом: записывала разговоры местных. «Я сразу решила, что буду фиксировать не воспоминания, а речь — очень выразительную, такой нигде больше нет», — говорит Разбежкина. Ее блокнот пополнялся «обрывками местной речи и жизни», собственными наблюдениями, выписками из журнала психиатрической больницы и много чем еще. Много позже, в 2017-м, все это превратилось в редкой красоты книгу «Чурики-мокурики острова Свияжск», созданную вместе с художником Рашитом Сафиуллиным и выпущенную издательством «Трехречье».

В преддверии фестиваля дебютного документального кино «Рудник», который после годового перерыва вернется в «Свияжск», публикуем отрывок из главы «Чурики-мокурики».


Встречаю на улице старенькую тётю Полю.

Здороваюсь.
— Чегой-то не узнаю тебя, девка, — всматривается старуха.— Ты не внизу ли жила?
— Внизу.
— Совсем не узнаю. Ты не у Таи ли жила?
— У Таи.
— Нет, не признаю никак. Ты не Марина ли будешь?

— Марина.
— Нет, не узнаю и всё. Так и не узнала.

***

Каждый вечер дядя Коля, пожарник, мимо нашего дома спускается к воде. С удочкой.
— Да это я так, просто посидеть, — объясняет он.

— Маскировка, — говорит тетя Тамара, — К Вальке бегает.
Не знаю, как насчёт Вальки, но с рыбалки дядя Коля всегда без рыбы возвращается.

***

Рассказываю дяде Ване, что сейчас могут сердце пересаживать. Он не верит, ну, разве что большим начальникам. Говорю, что недавно пересадили сердце женщине из деревни.

— Ну да, — опять не верит дядя Ваня, — это в газетах пишут. Там чего только не напишут.

***

Тётя Тамара жалуется:

— Печник трубу ставил, новы сапоги болотны украл, штаны новы теплы, на веревке висели, и сто рублей. Деньги вернул по двадцать пять, как и брал, только не мои, мои новы были, а эти всё карандашом химическим исчерканы, а штаны теплы и сапоги не вернул.

***

Старуха идёт, ругается на всю улицу:

— Сволочи, бляди, проститутки.
— Случилось что? — спрашиваю осторожно.
Она опять:
— Сволочи, бляди, проститутки!
— Это вы кого?
— Кого, кого, колорадского жука, конечно.

***

Азбукин — мужик заводной. Особенно интересно смотреть, как он спорит со своим братом Славой. Все, что бы Слава ни сказал, вызывает у Азбукина бурную реакцию.
«Не болтай» — презрительно говорит он, даже если Слава говорит что-то дельное, например: Земля вращается вокруг Солнца, или Волга впадает в Каспийское море. Здесь главное не истина, а сопротивление.

***

Тётя Тоня жалуется:
— Начну читать, перву букву хорошо проскочу, а втору как зовут — забыла. А раньше-то я и втору знала…

***

Идём по острову с тележкой-сумкой, мусор выбрасывать.
Навстречу тетка Агриппа.

— Ой, девка, у тя тележка, пойдем Ваську отвезём.

— А что с ним стряслось?

— Ну, чё, чё, спьянилси.

***

Встретились две соседки. Одна спрашивает другую:


— Твой-то дома?
Подружка, растерянно:
— Ой, а я вышла, а на топчан-то не посмотрела.

***

Пьяный мужик по имени Лёня деликатно, тихо возникает утром на пороге нашего дома.

— Ребята! Лёня с колес сошёл. Лёня выпить хочет. Женька,
у тебя есть одеколончик?

Женька:

— Нет, Лёнь, у меня борода, я не бреюсь.
Лёня изумлённо и надолго застывает, не в силах связать в одно одеколон и бороду.

***

Любимые ругательства тёти Тамары: «чурики-мокурики» и «в озеро головой».

Рубрики
Место События

Фестиваль дебютного документального кино «Рудник»

С 13 по 22 августа на острове Свияжск, недалеко от Казани, состоится пятый Международный фестиваль дебютного документального кино «Рудник». Из-за пандемии конкурсная программа не проводится, а центральной частью фестиваля станут образовательные мастерские — Школа документального кино и Школа документальной анимации. Помимо Школ на фестивале будет серия открытых показов фильмов и мастер-классы для всех желающих.

Подробнее: https://s-m-e-n-a.org/rudnik2021/

Рубрики
Смена

Инно х Смена


31 июля Центр современной культуры «Смена» при поддержке мэрии города Иннополис проведет фестиваль-шоукейс «СменахИнно». На один день команда Центра захватит несколько объектов в городе, чтобы представить ряд сюжетов и тем, вокруг которых выстраивается повседневная программа «Смены» — наука и искусство, литература, краеведение, музыка и актуальные партиципаторные практики.

Для горожан и гостей города будут организованы научно-популярный лекторий с выступлениями знаменитых ученых и деятелей культуры, книжный корнер, который представит литературу независимых издательств и музыкальная программа. Кроме того, специально к фестивалю будет издана книжная серия

Музыка: Фестиваль дуэтов

Весь вечер на летней сцене Иннополиса выступления музыкальных дуэтов самых разных жанров. Лайн-ап события включает как существующие дуэты, так и неожиданные творческие коллаборации, созданные специально для фестиваля. Вас ждут лайв и звуковая лаборатория от московских экспериментаторов Ансамбля Детских Музыкальных Инстурментов, романтичное ретро-инди «Со Мною Вот Что», первое выступление проекта Liyolei казанской художницы Лии Сафиной, кислотный рейв от Acid Minerale Мити Бурмистрова и специальные сеты казанских диджеев. 

Ансамбль Детских Музыкальных Инструментов (ADMI)
Москва / live-set + звуковая лаборатория

Пластмассовые синтезаторы и гитары, семплеры со звуками уточек и коров, визжащие сирены и шипящие утюги, пистолеты и автоматы — в боевом арсенале ADMI числится свыше 200 позиций. Настоящий гик и экспериментатор, идеолог проекта Андрей Головин не только собрал эту коллекцию игрушек, но еще и лично впаял в часть из них разъемы jack, с помощью которых звук попадает прямиком в лупер и пульт.

Несмотря на игровой характер инструментария, музыка АДМИ звучит крайне убедительно. Тут вам и стадионные техно-бэнгеры, и ориентальное даунтемпо, и цепкая поп-электроника, и даже точечные шумовые импровизации.

Со мною вот что
Москва / duo-live-set
Группа «Со мною вот что» — представители ностальгической московской инди-сцены.

К своим музыкальным «родителям» музыканты относят «Браво» и «Центр» из 80-х, «дедушкам» — подзабытых «Оловянных солдатиков», а основателями рода величают Шаинского, Бабаджаняна и Полада Бюль-Бюль Оглы. На концерте коллектив выступит в формате дуэта.

Liyolei и Acid Minerale
Казань / special-set

Liyolei – музыкальный проект казанской художницы Лии Сафиной. Первое выступление на нашем фестивале!

Acid Minerale — проект, пожалуй, самого экспрессивного казанского музыканта Мити Бурмистрова. Музыка здесь — движение навстречу клубным танцполам, но с обязательным фирменным сумасшествием Бурмистрова. Сам Митя называет Acid Minerale — «самые бесстыжие кислотные пляски в твоей жизни», с чем мы совершенно согласны.

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Беседы с кураторами»

В издательстве «Ад Маргинем» готовится к выходу книга историка искусства Терри Смита «Беседы с кураторами» — это обстоятельные беседы с наиболее влиятельными кураторами современности: героями книги стали Борис Гройс, Клэр Бишоп, Ханс Ульрих-Обрист и многие другие. Одну из бесед для книги Смит провел в 2013-м с Марией Линд — с прошлого года она занимает должность советника по культуре Посольства Швеции в России (и уже успела побывать в «Смене»), а ранее была, например, куратором в Музее современного искусства в Стокгольме, а также одним из кураторов биеннале Manifesta в 1998 году.

С разрешения издательства мы публикуем избранные фрагменты из разговора Смита и Линд, где они рассуждают о принципах и природе современного кураторства.


ЧТО ТАКОЕ «КУРАТОРСКОЕ»?


МЛ: Я думаю, будет полезнее думать больше не о позициях — художника, критика, куратора, — а о процессах: создания искусства, письма, кураторства. Понятие кураторского, в его лучшем виде, объединяет все эти аспекты. Современное искусство мастерски говорит о современном существовании, мастерски представляет нашу современность, оно, словно сейсмограф, чувствует грядущее, опережая в этом другие общественные сферы.

У него особое положение, поскольку оно способно всасывать все в том виде, в каком оно происходит, и в то же время у него есть свои вековые традиции перекройки, артикуляции и критики. По сравнению с прочими формами общественного выражения, современное искусство является передовой формой анализа и производства знания.

Практика «кураторского» лежит вне методологии, это почти следующая ступень, своего рода метаметодология. Как и само современное искусство, она очень инклюзивна. Я использую понятие «практика кураторского», а не просто «кураторство», поскольку в моем представлении между ними есть качественное различие. «Кураторство» относится к технической стороне вещей и может принимать разные формы и очертания: создание выставок, заказ отдельных произведений, организацию видеопросмотров или серий семинаров, воркшопов и т. д. Но «практика кураторского» подразумевает реализацию этих пунктов с ощущением и четким пониманием того, почему они делаются именно так, именно в это время и по отношению к этому искусству, а также к вопросам, которые оно поднимает или предлагает. «Кураторское» основано на стремлении выйти за пределы статус-кво.


ТС: В вашей статье «Кураторское» в Artforum вы утверждаете что-то вроде того, что «„кураторское“ должно превосходить эту расширенную область, многомерную роль, включающую критику, редактуру, образование и привлечение денежных средств». Перечислив эти занятия через запятую, вы подтолкнули многих к мысли, что любая музейная деятельность, любая выбранная роль может считаться «практикой кураторского». Но это как раз то, чего вы не имели в виду, не так ли?


МЛ: Да, верно.

ТС: В книге «Осмысляя современное кураторство» я цитировал ваше обсуждение этой темы с Йенсом Хоффманом, которое считаю очень интересным.

Йенс Хоффман выдвигает термин «паракураторство», что, как я понимаю, есть нечто вроде кураторства, но не совсем, — по приблизительной аналогии с парамедициной или парапреподаванием. Вы отвечаете ему, что «кураторство является не столько продуктом кураторского труда per se, сколько результатом труда сети посредников». И далее весьма увлекательно развиваете свою мысль: «результат должен обладать свойствами взволнованной глади, особыми многоуровневыми средствами предоставления ответа в определенном контексте, поэтому „кураторское“ подразумевает скорее презентацию, чем репрезентацию, оно исполняет нечто здесь и сейчас, а не просто картографирует его из „там и тогда“». Очевидно, это проводит разделительную черту между сущностным действием кураторства и искусствоведческим исследованием и письмом. Это заявляет о том, что кураторский акт демонстрирует нечто за пределами уже известного, отличное от очевидной, явной одновременности определенных связей. Тем не менее вы можете представить себе институционального куратора, который читает ваши слова и утверждает, что теперь применит «кураторское» к экспозиции перманентной коллекции. Или независимый коллектив кураторов, которые говорят, что теперь будут делать что угодно, а когда все погрузится в хаос и беспорядок, это и будет проявлением «кураторского». Сегодня мы можем наблюдать оба примера в музеях и на альтернативных площадках. Однако для вас «кураторское» является отнюдь не формулой. Не могли бы вы подробнее рассказать, что же это такое?


МЛ: Это то, что вы обычно можете идентифицировать только постфактум, после того как вы сделали что-то и оно уже функционирует. Это понимание того, что делает конкретный проект, когда все его элементы уже схореографированы. Это пришло ко мне во время работы в Центре кураторских исследований в Бард-Колледже, когда я проводила много времени с умными, увлеченными студентами, но меня беспокоило то, что их больше
интересовала собственная карьера, чем взаимодействие с искусством или размышления о значении своей практики для мира. Мы собираемся быть всего лишь аппаратчиками в системе или попытаемся подтолкнуть её к изменениям? Учитывая современное состояние мира, нам необходимо
думать о вещах за пределами мейнстрима.

И как их оценить? У меня нет ответов, но я думаю, что реализовать это можно только после того, как дело сделано, как событие произошло. Если вы заранее заявите о том, что ваш проект будет критическим, он, скорее всего, таковым не окажется. Если вы заранее объявите свою деятельность «практикой кураторского», результат, скорее всего, будет иным.

ТС: По-моему, вы описываете то, что раньше называлось «открытым экспериментальным процессом». «Практика кураторского», таким образом, означает организацию экспериментальной ситуации, которая в случае удачи произведет не просто результат, но и собственную ценность. Иными словами, условия ее оценивания будут установлены в процессе ее осуществления, в противоположность необходимости соответствовать существующим ожиданиям или предварительно заданным условиям.

ЦЕНТРАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ИСКУССТВА


МЛ: В этом смысле «кураторское» радикально ситуационно. Однако некоторые константы или принципы присутствовать должны. Искусство, например, бесспорно должно занимать центральное положение, несмотря на то что последние несколько десятилетий, как мне кажется, производство выставок все больше вытесняет его на задний план.

Я действительно считаю, что искусство само по себе является уникальной формой понимания, которая помогает нам проблематизировать и осмыслять нашу собственную ситуацию. Это фантастический ресурс. В этом основа моей верности искусству. Как нам осуществлять «кураторское» и при этом отдавать должное искусству? Как нам следует использовать потенциал искусства? Как нам способствовать его развитию? Мне кажется, что зачастую мы только скользим по поверхности этих вопросов.


ТС: Ряд молодых кураторов и даже молодых художников, услышав это, станут считать вас переходной фигурой. (Я знаю, что они говорят так обо мне.) Для них это остаточная фикция прошлого поколения, когда художник был в абсолютном приоритете и произведение искусства выступало определяющим полем взаимодействия, тогда как все остальные — зрители, аудитория, кураторы, критики и прочие — учитывалось лишь в последнюю очередь как что-то менее значительное, отдаленное.


Сегодня, напротив, многие кураторы понимают свою деятельность как участие в процессе преобразования плечом к плечу с художниками, писателями, публицистами и всеми остальными… Все открыты к творческим возможностям и готовы хвататься за них, как только те появляются.


«Взволновать мировые глади…» Интересно, много ли гладей и много ли гладкости в современном понимании мира? Сейчас возникает непосредственное ощущение гиперактивности и бесконечных возможностей, но они, как известно, существуют лишь в качестве эффекта действия источников власти — финансового капитала, рекламного бизнеса, правительственных учреждений, международной преступности, военных машин, — настолько далеких от нас, что они воспринимаются как само собой разумеющееся, правда, до того момента, пока не выйдут из-под контроля, как это произошло с финансовым капиталом в 2008 году.

Дэвид Джослит описал эту ситуацию в своей книге «After Art» («После искусства»), заявив, что художественная практика стала собирательной, репликативной, итеративной и встроенной в поток информации в интернете и остальном мире. С этой точки зрения искусство может рассматриваться как практика создания событий или изменений в информационном потоке.

ПИРУЭТЫ И СВЕРХСОТРУДНИЧЕСТВО

МЛ: Я размышляю о тенденциях в кураторстве, скажем, среди молодых кураторов сегодня. Если отбросить исключения, то я вижу два основных направления. Первое я называю «кураторские пируэты», которые происходят, когда тема или структурная причуда является солью проекта. В этом случае весь проект становится самореферентным, а то и вовсе превращается в самокопание, и зачастую в чрезмерной степени. Думаю, что многие проекты Йенса находятся на грани кураторских пируэтов, но в большинстве случаев, я бы сказала, он склоняет их в правильную сторону.


Вторая тенденция пользуется риторикой, которая на первый взгляд совершенно противоположна первой. Я называю ее «сверхсотрудничество»: это происходит, когда куратор стремится сотрудничать, зачастую под эгидой оспаривания понятия авторства и поисков более демократичных способов работы. Однако вместо этого такой симбиоз между художником и куратором лишь исключает из проекта всех остальных. Вместо автора с одной головой имеем художника или куратора с двумя головами.

В обоих случаях интерес к внешнему миру, за исключением уже привлеченной публики или определенной группы соратников, минимален.

И в этом я вижу проблему, поскольку вопрос о культурной легитимности искусства стоит очень остро. Это совершенно очевидно в данный момент в Европе, со всеми сокращениями финансирования искусства и т. д. Послевоенный договор между гражданами и их правительствами о том, что культура является неотъемлемой частью общества и поэтому должна финансироваться государством, оказался нарушен. И как нам в таком случае легитимировать то, чем мы занимаемся?

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Homo Mutabilis»

27 июня в парке Черное озеро на фестивале «Новая смена» выступит Настя Травкина — научная журналистка и редакторка журнала «НОЖ». На лекции Настя расскажет о том, как себя ведет и как чувствует мозг взрослеющего человека, поэтому книгой недели мы выбрали ее работу «Homo Mutabilis: Как наука о мозге помогла мне преодолеть стереотипы, поверить в себя и круто изменить жизнь». Настя через свои личные переживания и проблемы — стереотипы о женщинах, учебную неуспеваемость, зависимости — объясняет, как опыт влияет на наш мозг и как особенности мозга определяют наш будущий опыт.

С разрешения издательства «Альпина паблишер» публикуем в «Рупоре Смены» рассуждения Насти о «фиксированном мышлении» и «врожденной одаренности».


Идея о врожденной одаренности или бездарности, о нашей изначальной принадлежности к лидерам или старательным исполнителям — одно из следствий устаревшего представления о неизменности мозга. Если мы рождаемся с раз и навсегда заданным устройством извилин, то и уровень наших способ- ностей и креативности тоже предопределен. В каком-то смысле такая картина мира напоминает кастовую систему: детей делят на одаренных, посредственных, умных или глуповатых, творческих или неоригинальных и т.д. Представляется, что способность к обучению, к какому-то конкретному предмету или занятию искусством — неизменные свойства личности.

При таком подходе пробовать, ошибаться и исправлять ошибки считается позорным уделом глупых, бездарных неудачников, а попавшие в категорию одаренных должны демонстрировать исключительно успешность. Школьная система с ее зацикленностью на отметках и любовью к клише только поддерживает это разделение. Иногда статус отличника или троечницы наносит раны, след которых тянется за человеком всю жизнь. А ведь от того, как мы пишем историю своей жизни (в психологии это называется нарративом или сценарием), зависят и отношение к себе, и жизненный выбор.

Но главная проблема в том, что деление людей на одаренных и посредственных противоречит самой природе мозга, а отношение к ошибкам как к провалу ставит под угрозу когнитивный потенциал человека. Причем это вредно как «отличникам», так и «троечникам»: первые жутко боятся провала и воспринимают ошибки как удар по самооценке, вторые настроены на неудачу как на судьбу.

Американский психолог Кэрол Дуэк, одна из ведущих мировых экспертов по мотивации, теориям интеллекта и методам образования, называет представление о себе как о неизменном признаком фиксированного мышления (fixed mentality). Эта психологическая установка основывается на убежденности в том, что наша личность, характер, ум и творческие способности — изначально заданные статичные формы, на которые мы не можем существенно влиять.

Такие представления заставляют считать успех подтверждением врожденного дара, ошибки — свидетельством его отсутствия. Ирония заключается в том, что мы не можем быть на 100% уверенными, что нам действительно достался талант при рождении. Это провоцирует нас стремиться всеми силами к успеху и любой ценой избегать ошибок. Стремление сохранить статус-кво так сильно, что мы готовы довольствоваться даже видимостью успеха: купить диплом, по знакомству устроиться на престижную должность, для которой у нас нет необходимых качеств и образования, выдавать чужие достижения за свои — не понимая, что все это не делает нас умнее или компетентнее, а только увеличивает страх потерять незаслуженный авторитет.

Но самая большая ошибка установки на фиксированное мышление — отказ от проб и ошибок, якобы свидетельствующих о поражении. А ведь ошибки — важный показатель роста! Мы можем расти и развиваться только на грани своих способностей: узнавая то, чего не знаем; разбираясь в том, чего не понимаем; решая почти неразрешимые задачи. В обучении важно не получить результат, написанный в конце учебника, а найти интересный способ решения поставленной задачи, а лучше — несколько. Чтобы учиться так, нужно быть открытым и не бояться делать ошибки, более того, рассматривать их как ступени к познанию.

Помните, я рассказывала, что много работала с начинающими авторами? За годы наблюдений у меня сформировались четкие критерии, по которым я могу судить о том, сможет ли человек научиться писать хорошие тексты. Один из самых важных — эмоциональная реакция на правки текста. Большинство людей реагируют одним из четырех способов: одни приходят в ярость и отказываются со мной работать, другие подавляют гнев и оспаривают как можно больше правок, третьи соглашаются со всеми правками, четвертые, сделав правильные выводы, далее сами улучшают текст.

По сути, это четыре типа реагирования на собственные ошибки. Люди, испытывающие негативные эмоции, не могут принять, что они ошиблись. Эти эмоции становятся препятствием для дальнейшего роста, а то и вовсе закрывают для него путь. Испытывающие их или вовсе отказываются работать над собой, или же тратят силы на борьбу с самими собой, выливающуюся в пассивную агрессию споров. Люди, которые умеют без эмоций работать над правками, имеют гораздо больше шансов научиться писать хорошо, поскольку воспринимают критику как важную информацию о недостатках своей работы и используют эту информацию, чтобы улучшить текст. Но больше шансов совершенствоваться у людей, которые испытывают энтузиазм от возможности исправить свои ошибки. И это не врожденное свойство, а установки, которые человек самостоятельно принимает и которых сознательно придерживается.

Ода ошибкам

Ошибаться не только не страшно и не стыдно, это крайне необходимо! В тот момент, когда мы ошибаемся, наш мозг интенсивно учится, так как ошибки — неотъемлемая часть ассоциативного обучения.

Ассоциативное обучение давно известно по экспериментам Павлова с собаками. Знаменитый нейрофизиолог учил животных ассоциировать, например, поступление пищи со звуком. Cо временем звук вызывал выделение слюны, даже если им не приносили пищу. Основной принцип ассоциативного обучения заключается в том, чтобы связать несколько стимулов друг с другом, например удовлетворение какой-либо базовой потребности и возникших в результате положительных эмоций с посторонним стимулом. Вознаграждения помогают закреплять информацию или навык.

Однако обучение происходит не так просто. Недостаточно связать вознаграждение с тем, чему нужно научиться. Чтобы произошло запоминание, необходимо удивление.

Прежде чем совершить действие, мозг оценивает вероятность получения награды и на основании данных, имеющихся в памяти, строит прогноз. Если прогноз был верный и мы получили именно то, что и намеревались получить, дофамин, помогающий запомнить новое и получить удовольствие, не выделяется активно. Зачем же учиться, если прогнозы и так верные? Чтобы произошло активное выделение дофамина и запоминание, мозг должен обнаружить ошибку в прогнозе: расхождение между предположением и тем, что мы получили. Обнаруженная ошибка становится сигналом для обучения!

В японских школах это свойство мозга используют на школьных уроках, чтобы стимулировать мышление учеников. Учитель делает ошибку и говорит, что он запутался и ему нужна помощь ребят. Пытаясь найти ошибку, школьники на уроке учатся размышлять.

Важнейшая роль ошибок в обучении экспериментально доказана благодаря исследованию феномена блокировки обучения: если вознаграждение ожидаемо, то ассоциация не возникает. Впервые эффект влияния ошибочных прогнозов на обучаемость был изучен у приматов. Если награда оказывалась больше той, которую ожидали обезьяны, активность дофаминовых нейронов, вовлекающихся в ассоциативную память, увеличивалась. Когда награда была ожидаемой, активность дофаминовых нейронов почти не менялась и вообще прекращалась, если ожидаемой награды не давали. Грубо говоря, лучший способ стимулировать обучение — это не лишать за ошибку награды, а поощрять за ее исправление.

Ошибкам поклоняются и в X Development — основанной Google в 2010 году американской компании, многие разработки которой засекречены. В компании считают, что для совершения чего-то прорывного нужно поставить амбициозную цель, выполнимую только на 10%. Если цель совсем недостижима, работать над ней нет мотивации. Если она — «синица в руке», то устареет, не успев реализоваться.

10%-ная вероятность успеха означает, что даже при напряженной работе сотрудники компании по большей части терпят неудачу. И это не просто считается нормальным — каждый провал отмечается как достижение.

Глава компании Астро Теллер утверждает, что он создает среду, способствующую появлению инноваций. Это такая среда, в которой за неудачей не следует увольнение, никто не смеется над сотрудником и не порицает его за провал проекта, как это происходит в большинстве компаний (именно поэтому их сотрудники продолжают держаться за не самые лучшие проекты, на которые впустую расходуются деньги). Но на то и Google, чтобы быть не как все. Астро Теллер награждает признанием, бонусами и отпусками тех, кто быстрее выявил ошибки своего проекта, признал его провальность и раньше других отказался от бесперспективных разработок. По его словам, эти люди делают для инноваций больше, чем остальные.

Чтобы не расходовать средства и энергию на провальные идеи и успеть опробовать как можно больше потенциально успешных, нужно уметь быстро признавать ошибочные решения, отказываться от них, не испытывая негативных эмоций, вознаграждать себя за дальновидность — и браться за что-то новое. Так работают в одной из самых успешных и продвинутых компаний в мире! Почему бы так же не поступать и нам?

Наш организм изначально приспособлен к тому, чтобы эффективно учиться на ошибках. Однако система воспитания и образования приучает нас считать ошибки провалом. За ошибки часто просто наказывают. Но это в корне неверно! Избегая ошибок, мы крадем у нашего мозга потенциал развития!

Рубрики
Смена

Презентация книги «Значит, ураган. Егор Летов: опыт лирического исследования»

Один из самых известных музыкальных журналистов России Максим Семеляк должен был приступить к работе над книгой о «Гражданской обороне» вместе с Егором Летовым в 2008 году. Планам помешала смерть главного героя. За следующие 13 лет Летов стал фольклорным персонажем, разойдясь на цитаты, лозунги и мемы: на его наследие претендуют люди самых разных политических взглядов, его поклонникам нет числа, как и интерпретациям его песен.

«Значит, ураган» (Individuum, 2021) предлагает взгляд с близкой дистанции и ответы из первых рук; это книга о личных отношениях с ГО и ее вожаком, а заодно и об истории любви и ненависти постсоветского мира к неуклюжему человеку в очках, повлиявшему на тысячи судеб.

На презентации можно будет купить и подписать книгу у автора. Вход свободный по регистрации


Модератор: журналист Алмаз Загрутдинов

Рубрики
Выставка Место Смена

Выставка «Нормы инсоляции» Димы Ребуса

«Смена» совместно с Artwin Gallery представляют персональную выставку «Нормы Инсоляции» художника галереи Димы Ребуса, родом из Набережных Челнов.

«Нормы Инсоляции» – первая персональная выставка художника в родном регионе. На выставке будут представлены работы из нескольких серий, созданные художником на протяжении последних 7 лет. Этот проект представит как новые работы художника, так и ретроспективные серии, позволяющие проследить эволюцию смыслообразующих элементов создаваемой художником вселенной. 

Дима Ребус известен своими детализированными акварельными работами непривычно большого для этой техники формата. Ребус развивает в своем творчестве темы адаптивных норм и характерную эволюцию их параметров для современного общества. В сконструированном им мире алармистские настроения сменяются более философским отстраненным взглядом, принимающим факты изоляции, или исчезновения, как естественные этапы в цикле бытия. Тщательно сконструированные композиции отсылают к увлечениям художника культурой компьютерного гейминга и раннему опыту цифрового интерактива.

Фокус выставки в «Смене» направлен на серию «Инсоляция», повествующую о поиске выверенных «параметров» для жизни. Детализированные работы Ребуса, представленные на выставке, соединяют эстетику абстрактной, мультипликационной и реалистичной техники. Работы выполнены в одной из самых трудоемких, требующих особого мастерства исполнения техник акварели с применением химических растворов, разработанных художником. 

«Нормы Инсоляции» – многосоставной проект, рассказывающий об искусстве «по эту и по ту сторону окна», выходящий за стены арт институции. Помимо экспозиции внутри выставочного пространства планируется паблик арт проект – установка световых инсталляций на здании «Смены».

Купить билет на выставку

Рубрики
Место Смена События

Фестиваль «Новая смена» в парке Черное озеро

В рамках Дня молодежи, который Министерство молодежи РТ проведет в 6 локациях города, мы устроим в парке Черное озеро образовательный фестиваль «Новая смена». Главная тема фестиваля — взросление, а в центре внимания основные проблемы, связанные с этим процессом: ведь именно тогда формулируются самые сложные вопросы к себе и миру.

Фестиваль «Новая смена» состоит из нескольких основных частей. Первая — лекционная программа, где мы с учеными обсудим секс-просвет, буллинг и психологическое восприятие перемен. Вторая — книжный корнер, где мы представим специальную подборку «Вагон романтических книг». Третье — небольшой маркет с участием винтаж-стора «Фильтр» и концепт-стора «Платформа», а также шелкографической мастерской, где в режиме реального времени можно будет нанести специальный фестивальный принт на одежду.

Этим фестивалем «Смена» расширяет свои границы: как физические — «Новая смена» это открытый разговор, к которому может присоединиться любой горожанин, решивший прогуляться в этот день в парке; так и концептуальные — это событие для подростков, чьи интересы не покрывает повседневная программа «Смены» или проект «Смена.Дети».

Расписание:

12:00 — 20:00 

Работа книжной лавки, маркета и шелкографической мастерской

14:00 — 15:30 

Лекция «Кибербуллинг: мифы, реакции, последствия»

Что такое интернет-травля и почему ее так много обсуждают? На лекции поговорим о том, что такое кибербуллинг, какие виды киберагрессии наиболее распространены, как реагировать на такое поведение и что можно сделать, чтобы его стало меньше.

Спикер: Александра Бочавер — кандидат психологических наук, научный сотрудник Центра исследований современного детства Института образования НИУ ВШЭ, руководитель проекта «Страна троллей или нет» НП СРДП «Перекресток Плюс»  

15:30 — 17:00 

Лекция «Современный подросток: возрастание и взросление в эпоху перемен»

Каково живется подросткам в динамично и драматично меняющемся мире? Правила игры мутируют каждый день, границы нормы и морали смещаются, а вынужденная самоизоляция способствует развитию недоверия и нелюбви к окружающему миру. На лекции пойдет речь о психологии современных подростков: о том, что такое взросление в социальном и психологическом смыслах; о том, почему нужно вовремя отпустить детство и что из него нужно взять; и о многом другом.

Спикер: Олег Валуев — психолог-консультант, медиа-аналитик, младший научный сотрудник Школы Антропологии Будущего Института Общественных Наук РАНХиГС

17:00 — 18:30 

Лекция «Российский секспросвет: он как бы есть, но его как бы нет»

Что такое комплексное сексуальное образование и зачем оно нужно? Развращает ли оно детей и, напротив, делает ли их непорочными консервативное воспитание? Как отвечать на «стыдные вопросы» о сексуальной ориентации и гендерной идентичности? На лекции мы будем ужасаться, удивляться, смеяться, стыдиться и разгибать (скрепы).

Спикер: Амина Назаралиева, врач-психотерапевт, сексолог, ведущий специалист Mental Health Center

18:30 — 20:00 

«Молодость с точки зрения нейронауки: почему так трудно быть юными и как знания о мозге могут помочь»

Подростковый возраст имеет дурную репутация: импульсивность, эмоциональность и опасное бунтарство: но только ли? Ведь с точки зрения нейронауки, возраст с 10 до 25 — крайне интересный период в развитии мозга, полный потенциала. На лекции  разберемся, как работает, чувствует, учится и общается мозг во время взросления

Спикер: Настя Травкина — научная журналистка, авторка книги о мозге «Homo Mutabilis», ведущая тг-канала об осознанности «Настигло» и редакторка журнала «Нож»

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Небесная голубизна ангельских одежд»

19 июня в «Смену» (прямиков из Штатов!) приедет Елена Осокина — доктор исторических наук, профессор, лауреат Макариевской премии и премии «Просветитель». Осокина — большой специалист в экономической истории Советского Союза, в Казани она выступит с лекцией «Продать иконы! Советская индустриализация и создание мирового рынка русского религиозного искусства». Во многом эта лекция будет основана на материале, который Осокина собирала для своей книги о судьбах произведений дервнерусской живописи «Небесная голубизна ангельских одежд». Главным героем работы стала русская икона на рубеже 1920—1930‑х — центр притяжения действий власти, музейных работников, торговцев и покупателей.

Специально к лекции Осокиной мы публикуем в «Рупоре» отрывок из главы «Дебаты о роли иконы в художественной экспозиции»: о том, как определялось место религиозного искусства в коммунистическом обществе. Благодарим издательство «Новое литературное обозрение» за предоставленные материалы.


В крайне политизированной, идейно накаленной и опасной обстановке конца 1920-х — первой половины 1930-х годов признание иконы произведением искусства не могло не только восторжествовать на государственном уровне, но и прочно укрепиться в умах советской художественной интеллигенции. Об этом свидетельствуют дебаты о роли иконы в музее, которые развернулись по поводу «опытной комплексной марксистской экспозиции искусства», открытой в Третьяковской галерее.


Работа по перестройке галереи «на принципах единственного подлинного научного мировоззрения марксизма-ленинизма» началась в марте 1929 года, когда обновленное руководство галереи во главе с М. П. Кристи назначило комиссию по созданию опытной марксистской экспозиции под председательством А. А. Федорова-Давыдова. Первые результаты работы комиссии были представлены в декабре 1930 года открытием марксистской выставки искусства XVIII и первой половины XIX века, подготовленной Н. Н. Коваленской. На основе принципов этой опытной экспозиции затем была проведена реэкспозиция всей галереи.


Новая развеска материала следовала марксистской теории смены социальноэкономических формаций, в соответствии с чем экспозиция была разбита на три основных отдела: искусство феодализма, капитализма и переходного периода от капитализма к коммунизму. Эти основные отделы затем дробились на подотделы по этапам развития формаций. Так, в отделе феодализма, где экспонировались иконы, были подотделы искусства древнего феодализма (XI–XVI вв.) и искусства феодально-крепостнической эпохи (с XVII в. до отмены крепостного права). В соответствии с теорией Маркса о классовой борьбе как движущей силе исторического процесса внутри каждого этапа материал был представлен «по борющимся классовым стилям». По мнению авторов экспозиции, феодальнокрепостническая эпоха, например, породила художников крепостнической верхушки, художников обуржуазившегося среднего дворянства и художников буржуазии. Так марксистские новаторы пытались показать, что искусство классово.


Дабы посетители лучше поняли диалектику развития искусства и его классовую сущность, экспозиция была перегружена этикетажем — плакатами и стендами, больше похожими на стенгазеты-агитки. На дверях, ведущих в залы, висели стеклянные таблички с характеристикой соответствующей социально-экономической формации или ее этапов, в залах — таблички с характеристикой данного
классового художественного стиля, на стендах-вертушках размещался более детальный анализ этого стиля с цитатами, а для освещения эпох особого накала классовой борьбы в проходах и коридорах были вывешены стенды с цифрами и иллюстрациями. Тяжеловесный этикетаж порой заслонял саму живопись, бил в глаза. Как выразился один из современников, «висит стенгазета, окрашенная в красный цвет, и прямо прет на вас». Только «в запасе», где нет этикетажа, и отдохнул, сетовал Грабарь. Поскольку задача состояла в том, чтобы показать развитие искусства на фоне исторической эпохи, в залах были выставлены предметы быта того времени — мебель, часы, произведения декоративного искусства, что, по мнению авторов, придавало экспозиции комплексный характер.
В отличие от Эрмитажа, однако, Третьяковская галерея не обладала достаточным материалом для создания антуража эпох, поэтому, судя по сохранившимся фотографиям и отзывам современников, случайные разрозненные предметы в залах галереи выглядели убого. По словам Грабаря, из-за этой пресловутой комплексности создавалось впечатление в лучшем случае бытового музея,
а в худшем — антикварной лавки. Не лишне сказать, что в этикетаже властвовал разоблачающий классовый подход, в котором феодализм мог быть только крепостническим, капитализм — разбойничьим, а художники, большинство которых относилось отнюдь не к низшему сословию, — прихвостнями властей предержащих. Крайне идеологизированный классовый подход в марксистских экспозициях был чреват вопиющим противоречием: будучи художественной галереей, Третьяковка должна была показать лучшее, что создали художники той или иной эпохи, и вместе с тем классовая непримиримость обязывала клеймить этих художников как прислужников разбойников-крепостников, мракобесов-попов и загнивающего капитала, по словам Грабаря, низводя их до степени продажных рабов. Художник А. Г. Тышлер так выразил это противоречие:


Запомнил одну надпись в отделе икон: феодально-разбойничий. Я подумал, что, предположим, рабочая экскурсия прочтет эту этикетку, а перед вами стоит
икона. Получается абсолютный разрыв в образах и во всем впечатлении. Может быть можно подобрать иконы, где эта феодально-разбойничья эпоха была бы более выражена?


В архиве Наркомпроса сохранились стенограммы двух обсуждений марксистской комплексной экспозиции Третьяковской галереи, в том числе совещания художников у М. С. Эпштейна в Наркомпросе от 25 декабря 1931 года и дискуссии у наркома просвещения А. С. Бубнова, которая началась 27 января 1933 года, продолжалась 2 и 8 февраля и, возможно, длилась бы и того дольше, если бы нарком не попросил закончить дебаты. На совещаниях были представители Третьяковской галереи — А. А. Вольтер, который в то время исполнял обязанности директора, его заместитель М. П. Кристи, главные «виновники» события Федоров-Давыдов и Коваленская, а также большая группа художников и, разумеется, представители райкома партии и пролетариата — шефов Третьяковской галереи.


В марксистской комплексной экспозиции в Третьяковской галерее было два зала икон, поэтому участники совещаний не могли обойти вниманием религиозное искусство. Разгоревшиеся споры о роли иконы в советском художественном музее свидетельствуют о политико-идейном противодействии ее эстетическому признанию. Серьезность этого противодействия заключалась в том, что оно шло в русле общей политики советского государства. Показательно, что линия раскола в оценке значения иконы не прошла между художниками, с одной стороны, и представителями политической власти, с другой, а «взломала» среду самой интеллигенции. В конечном итоге дебаты о том, что есть икона, были и дебатами о том, что есть советский музей — хранилище произведений искусства или средство идейно-политического воспитания отсталых, «одурманенных религиозным опиумом масс».

Сторонники эстетического признания иконы критиковали новую экспозицию за потерю художественности в результате выпячивания второстепенных произведений искусства в угоду политическим установкам, а также в результате переизбытка уродливого этикетажа и убогости сопровождавшего картины бытового антуража. Художник Тихомиров, в частности, сказал: «Я полагаю, что не найдется никого из художников, кто бы не приветствовал то, что Третьяковская галерея выставила первоклассные памятники иконописи (он ошибался, такие художники нашлись. — Е. О.)». Однако он считал, что в экспозиции было слишком много второстепенных икон, удобных для иллюстрации априорных схем. По его мнению, не хватало многих известных памятников, например новгородских икон из собрания А. В. Морозова.

Экспозицию с тех же эстетических позиций критиковал художник Лезвиев. Он считал, что раздел икон имел «громадное значение для специалистов» и для выучки молодых художников новых направлений, в частности монументалистов, и поэтому должен быть значительно пополнен и показан «как-то по-особому…». «Это не Машков, все-таки», — резюмировал Лезвиев. Развивая мысль о том, что «есть худшие и лучшие художники», Лезвиев заявил, что «мы будем уважать товарища Машкова (а вместе с ним, видимо, и все современное искусство. — Е. О.), но все-таки еще больше будем уважать значительно большую культуру и ценнейшее наследие (древнерусское искусство. — Е. О.)». Следует заметить, что после этих слов с мест послышалось требование лишить Лезвиева слова. Считая, что иконы следует показать «во всей их насыщенности», Лезвиев критиковал марксистскую экспозицию Третьяковской галереи за фон стен — «тяжелый и убийственный» для икон, так что в результате у «Троицы» Андрея Рублева «синие пятна» — «как дорогими каменьями брошен кобальт» — разбавляются и икона «теряет свою остроту».

О потере художественности в погоне за марксизмом говорил и А. М. Эфрос:


Зал иконописи. «Троица» Рублева отбрасывается. Триптих с чищенной серединой — в центре. «Донская» —замечательная, гениальная вещь, но вы ее сразу не увидите. Это — неумение, это — отсутствие художественного такта в том, чтобы выявить лучшие вещи и дать их на лучших местах. Второстепенное — на первый план, а первостепенное меркнет. Это получился не художественный музей.

С ним согласился и художник Платов. Приветствуя включение икон в экспозицию, он, однако, считал, что из-за неподходящего цвета стен пропали не только отдельные произведения, но целиком все иконы. «Цвета икон совершенно не видно, — говорил Платов. — Получается так, как будто мы рассматриваем инородцев, скажем, китайцев — все они для нас на одно лицо». Платов критиковал неравномерность развески, при которой создавались самостоятельные «бьющие в глаза» декоративные пятна, так что внимание концентрировалось не на произведении, а на этих пятнах. Кроме того, иконы были повешены симметрично до самого пола без учета характера икон, а ведь «каждая икона, — увещевал Платов, — висела на определенном месте и писалась для него».


Выступления поборников главенства эстетического значения иконы в художественной экспозиции встретили отпор тех, кто считал показ икон в музее опасным и вредным в условиях борьбы с господствующим в умах большинства населения религиозным мировоззрением. Вот, например, слова художника Кацмана:


Относительно икон у нас был спор и вот какие у меня соображения. Мне, как художнику-профессионалу, бросилось в глаза следующее: когда мы с т. Эпштейном вошли в раздел икон, то я у всех заметил легкую эмоциональную повышенность. Что это такое и почему? Почему у большинства товарищей было слегка повышенное состояние? Потому что мы смотрели шедевры искусства. Что будет происходить в Третьяковке, когда эти шедевры, идеологически нам вредные, но сделанные с громадным талантом и разъясняемые политически безграмотными экскурсоводами, будут воздействовать отрицательно на рядового зрителя… Вот почему я и сказал, что с отделом икон надо действовать осторожно и умно, чтобы иконный отдел был не местом религиозного настроения, а местом антирелигиозной пропаганды«.

В словах Кацмана — суть проблемы. Он признает иконы произведением искусства, но именно в этом, по его мнению, и кроется опасность. Идейно вредное для советского государства религиозное содержание иконы, помноженное на силу таланта иконописца, будет питать религиозные настроения и без того политически неграмотной массы рядового зрителя, к тому же иконы в музее будут толковать «старорежимные» экскурсоводы. Именно сила религиозного воздействия иконы, по мнению Кацмана и его сторонников, не позволяла экспонировать ее как произведение искусства, а требовала превратить ее в средство антирелигиозной пропаганды. Идейно-политическое воспитание, по Кацману, было важнее художественного.

Рубрики
Смена

Лекция Елены Осокиной «Продать иконы! Советская индустриализация и создание мирового рынка русского религиозного искусства»

Один из парадоксов советской истории состоит в том, что создатели «нерыночной» плановой экономики стали основателями мирового рынка русских икон. На рубеже 1920—1930-х годов их усилиями был собран колоссальный экспортный иконный фонд, проведена грандиозная рекламная кампания — первая советская зарубежная выставка (1929—1932), установлены связи с мировыми антикварами и проведены первые продажи коллекций за рубеж. Историк Елена Осокина расскажет о том, кто и как отбирал иконы на экспорт; сколько икон отдали на продажу российские музеи — Третьяковка, Исторический, Русский и др.; были ли проданные иконы фальшивками; существовал ли «сталинский ГУЛАГ иконописцев»; а также о судьбе, которая ждала русские иконы после продажи.

Елена Осокина, доктор исторических наук, профессор, лауреат Макариевской премии и премии «Просветитель», автор книг «За фасадом “сталинского изобилия”», «Алмихия советской индустриализации» и «Небесная голубизна ангельских одежд».

Купить билет

Рубрики
Смена

Книга недели: «Это я – Эдичка»

Одно из важнейших событий последних недель в российском книжном мире — переиздание культового дебютного романа Эдуарда Лимонова «Это я – Эдичка». Книга не переиздавалась более 20 лет, а сейчас, уже после смерти автора, вышла в издательстве «Альпина нон-фикшн». К этому тексту можно возвращаться снова и снова, поэтому к новому изданию мы публикуем в «Рупоре Смены» отрывок из главы «Мой друг — Нью-Йорк». Книгу уже можно купить в нашем книжном магазине.


Я — человек улицы. На моем счету очень мало людей-друзей и много друзей-улиц. Они, улицы, видят меня во всякое время дня и ночи, часто я сижу на них, прижимаюсь к их тротуарам своей задницей, отбрасываю тень на их стены, облокачиваюсь, опираюсь на их фонари. Я думаю, они любят меня, потому что я люблю их и обращаю на них внимание как ни один человек в Нью-Йорке. По сути дела, Манхэттен должен был поставить мне памятник или памятную доску со следующими словами: «Эдуарду Лимонову, первому пешеходу Нью-Йорка, от любящего его Манхэттена!»

Однажды я прошел пешком за день более 300 улиц. Почему? Я гулял. Я вообще почти исключительно хожу пешком. Из моих 278 долларов в месяц мне жаль тратить 50 центов на поездку куда-либо, тем более что твердо установленной цели у моих прогулок нет или цель бывает приблизительная. Например, купить себе тетрадь определенного формата. В «Вулворте» ее нет, и в другом «Вулворте» нет, и в «Александере» нет, и я иду на Канал-стрит, чтобы где-нибудь в ее развалах выкопать себе такую тетрадь. Все другие форматы меня раздражают.

Я очень люблю бродить. Действительно, без преувеличения, я, наверное, хожу больше всех в Нью-Йорке. Ну разве что какой-нибудь бродяга ходит больше меня, и то я не думаю. Сколько я их изучил, все они малоподвижны, больше лежат или вяло копошатся в своих тряпках.

Очень много ходил я в марте и в апреле — в мои самые страшные месяцы. По утрам у меня заклинивало мышцы на ногах — всякий шаг причинял мне адскую боль, требовалось пройти в этой боли с полчаса, прежде чем она сама исчезала, от ходьбы же. Конечно, боль была бы меньше, носи я туфли на более коротком каблуке, но я никогда бы не согласился сделать себе эту уступку — я носил и ношу туфли только на высоком каблуке, и в гроб, если таковой будет, прошу положить меня в каких-нибудь невероятных туфлях и обязательно на высоком каблуке.

Я посещал отдельные районы Нью-Йорка в ожидании каких-то встреч. Порой я ясно ощущал это и специально шел, чтоб поймать случайность, удостоиться встречи, а в большинстве случаев я шел как будто просто так, по желанию своей души прогуляться, а на деле все с той же целью — сподобиться встречи. В далеком, теперь уже незапамятном моем детстве я так же бродил по главной улице моего родного провинциального города и ждал, что кто-то встретится мне и возьмет, и приведет в другую жизнь. Кого я надеялся встретить? Мужчину? Женщину? Друга или любовь? О, я это себе представлял очень неконкретно, но ждал, трепетно ждал. Сколько было пустых вечеров, грустных и одиноких возвращений, страшных размышлений перед сном, пока я не встретил Анну и из простого парня с ее помощью создал поэта.

Так же я хожу и сейчас — у меня опять ничего нет, свою поэтическую судьбу я устроил, будет она продолжаться или нет — уже не так важно, она сделана, она существует, в России из моей жизни уже сотворили легенду, и теперь я свободный, пустой и страшный хожу во Великому городу, забавляя, спасая и развлекая себя его улицами, и ищу встречи, через которую начнется моя новая судьба.

От Кьеркегора, человека, жившего в 19-м веке, я узнал когда-то, что только отчаявшийся человек может оценить по-настоящему жизнь. Несчастнейший — он же и счастливейший. О, я оценил, еще как оценил, я вою и плачу над жизнью, и не боюсь ее. На каждой маленькой улице я внимательно приглядываюсь к людям — не этот ли, не эта, не эти ли? Глупо надеяться, но я надеюсь, снова и снова выхожу я на улицы моего, конечно, моего, раз тут происходит моя жизнь, Великого необозримого города и ищу, слежу, вглядываюсь… и возвращаюсь в отель и часто плачу, падая лицом в кровать, и только злость дает мне силы встать всякий день в восемь часов утра, сцепить зубы, читать американские газеты. Ругаясь и проклиная все на свете, я живу, и пусть меня предала любовь, о, я никогда не перестану искать любви, но теперь это уже скорее не любовь к одному человеку, который опять предаст меня, нет, я не хочу, не хочу вновь предательств, это другая любовь.

Чего ищу я? То ли братства суровых мужчин- революционеров и террористов, на любви и преданности к которым, наконец, смогла бы отдохнуть моя душа, то ли я ищу религиозную секту, проповедующую любовь, любовь людей друг к другу, во что бы то ни стало — любовь.

Милый мой, где ты найдешь ее, такую любовь?

Милый мой, где ты найдешь ее, эту секту, где тебя изласкают, положат голову на колени — спи, милый, усталый, спи. Нет в мире такой секты. Когда-то она была на Елениных коленях. Где теперь такая секта? Почему не обступят меня ее ласковые обитатели? Мими-балерина шутливо станет на голову, Паскалино взъерошит мои волосы, а Джордж поцелует мое колено. «Ты пришел к нам, ты устал, вот вино и хлеб — и мы умоем ноги твои — усталый и бедный, и будь с нами сколько захочешь, и мы не уйдем от тебя на службу завтра, как папа и мама, как жена и как дети — в школу. Мы будем с тобой долгое счастливое время, и может быть, потом, это случается редко, ты уйдешь, когда захочешь, и мелькнут наши старые здания в твоем глазу…»

Братство и любовь людей — вот о чем я мечтал, вот что хотел встретить.

Нелегко отыскать все это — и хожу я уже полгода, а сколько буду ходить еще… Бог знает, сколько…

Рубрики
Рупор Смена

Хлопки по коленкам на 66-м этаже Эмпайр-стейт-билдинг

На днях в издательстве Individuum вышла одна из самых долгожданных новинок весны: книга «Значит, ураган. Егор Летов: опыт лирического исследования» музыкального журналиста Максима Семеляка. Не биография великого русского музыканта, но рассказ «о личных отношениях с ГО и ее вожаком, а заодно и об истории любви и ненависти постсоветского мира к неуклюжему человеку в очках». В нашем магазине «Значит, ураган» появится уже через пару дней. А в «Рупоре Смены» о книге рассказывает Константин Сперанский — литератор, сотрудник Individuum, участник группы «макулатура».


Летов, слава Богу, никакой не Курт Кобейн, не Ян Кертис, даже не Башлачев или Науменко. Не рок-герой, а русский, что называется, мужик, который может и проводку починить, и картошку зажарить, и на гитаре умеет. Только Летов такую универсальность скорее излучал, а не практиковал. Преломлялось в нем все, именно поэтому он так часто в разных интервью утверждал противоположные смыслы.

У Максима Семеляка в «Значит, ураган» Летов выступает кем-то вроде Карлсона или какого-нибудь Богуса из одноименного фильма с Жераром Депардье — то ли реальным, то ли воображаемым, немного сварливым лучшим другом, который прилетает из своей изнанки всех измерений, когда ему вздумается.

Характерна сцена первого знакомства автора и героя. Семеляк взял у Летова интервью для газеты, которое, из-за технических недоразумений Летов не смог прочитать перед публикацией, и когда спустя месяц состоялась неформальная встреча у общего приятеля, музыкант, вместо приветствия произнес «глядя куда-то в сторону»: «Вопрос такой: почему не было прислано интервью на заверение?». «Почему-то я хорошо запомнил безличную конструкцию фразы», — отмечает Семеляк.

Или когда автор и герой после концерта Гражданской обороны в Нью-Йорке оказались в Эмпайр-стейт-билдинг и напились до забытья. «В какой-то момент, уже сильно заполночь, мы принялись вдвоем, расправив плечи, бегать по пустому небоскребу чуть ли не с криками „хой“», — пишет Семеляк. Долгий насущный разговор, который затем последовал на пожарной лестнице 66-го этажа ни автор, ни герой не запомнили. По словам Семеляка, единственное, что сохранилось в памяти — это звук, с которым Летов, смеясь, бил себя по коленкам, как делал обыкновенно, когда ему что-то нравилось.

История же собственно Малыша не исчерпывается тоскливой нотой — никакого «он улетел, но обещал вернуться» — Семеляк вплетает свою судьбу в летовскую биографию, и иначе поступить не может. Летов для каждого свой — «своими» сам музыкант и называл наиболее ценимую категорию слушателей. «Летов еще в 1990 году делил свою публику на три сегмента: гопников, эстетов и „своих“. Последних было совсем мало, а эстеты в этой иерархии были едва ли не хуже гопников», — замечает Семеляк.

Он развертывает связанную с Летовым личную психогеографию: в этом переходе впервые услышал «Все идет по плану»; в подсобке музыкальной конторы, куда пришел переписать себе альбом «Оптимизм», девушка впервые сделала с ним то, «что и Деми Мур с Майклом Дугласом в фильме „Разоблачение“»; в музыкальном магазине «Трансильвания» часто иногда даже почти случайно встречал рывшегося в компакт-дисках Летова; в подмосковном Красково, где начинается и заканчивается рассказ Семеляка, и где он с помощью летовских строк пытается разгадать и свое прошлое, и местную топографию.

Едва ли не важнее автора с его героем в «Значит, урагане» — эпоха, три тревожных десятилетия в российской истории, в начале каждого из которых казалось, что страна находится на пороге катастрофы. Герой летовских песен в этой круговерти казался одиноким трубадуром, немного невпопад тянущим свою песню последних времен, один глаз певца пристально следит за происходящем наяву, а другой развернут вглубь самого себя. «Зачем снятся сны» — хороший вопрос, и судьба Летова, как последнего народного поэта-песенника, может быть ответом — чтобы их нельзя было отличить от яви.

Рубрики
Смена

Лекции из Свияжска

В выставочном зале «Старая водонапорная башня» музея-заповедника «Остров-град Свияжск» откроется выставка «Приключения голландской плитки XVIII века из собрания Эрмитажа в Королевстве Нидерланды XXI века» в рамках которой пройдут лекции с участием кураторов и исследователей.

Регистрация

7 июня


18:00«Арт-медиация. Культура участия в современном музее»


Мир меняется быстрее прежнего. Процессы, происходящие в обществе, меняют социальный и культурный контекст, в котором развиваются музеи сегодня. Диалог постепенно становится основным форматом работы музея с посетителем. Культура участия подразумевает вовлечение зрителей в происходящий культурный процесс и отказ от авторитарной позиции музея. Арт-медиация – новый формат взаимодействия с посетителем, результатом которого становится не только получение новой информации, но и обретение новых смыслов всеми участниками процесса. Опыт обучения арт-медиаторов и проведения медиаций в ЦВЗ «Манеж»

Наталья Васильева, психолог, специалист в области психологии коммуникации, организатор и преподаватель Школы арт-медиации в ЦВЗ Манеж, руководитель Клуба Друзей Манежа, директор АНО «Петербургская культурная практика»


19:00 — «История поливной керамической плитки: от Древнего Египта и Ассирии до голландских фаянсовых картин начала XX века»


История поливной керамической плитки насчитывает пять тысяч лет. В лекции будут показаны первые поливные плитки Месопотамии, Древнего Египта и Ассирии; прослежен путь, как восточная интерьерная и экстерьерная плитка в XII–XIII веках «попала» на пол, а потом и на стены церквей и замков в Италии, Испании, Германии, Англии, Франции; как на рубеже XV-XVI веков плитка из Италии проникает в Нидерланды, и как создается уникальный и неповторимый продукт известный во всем мире под названием «делфтская керамика» или просто: «делфтский голубой».

Екатерина Андреева, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа


20:10 — «Голландская плитка в интерьере. Из домов бюргеров в петербургские дворцы»


Длительную историю архитектуры плитка в интерьерах была напольной. Она украшала и укрепляла полы храмов, общественных зданий и кухонь дворцов. Голландцы первыми догадались применить плитку для облицовки стены, чтобы сберечь дома от сырости, копоти и заодно украсить их. В конце XVII в., путешествуя инкогнито по Голландским штатам, молодой русский царь Петр I жил в домах обычных людей, где видел очаги и стены, облицованные плиткой. Эта красивая и практичная деталь интерьера, так понравилась будущему императору, что он привил моду на отделку плиткой дворовых стен. В XVIII веке многочисленные дворцы Петра I, А.Д. Меншикова, дворец Ф.М. Апраксина украсились бело-голубыми расписанными фаянсовыми плиточками.


Роксана Реброва, кандидат искусствоведения, научный сотрудник Сектора архитектурной археологии Государственного Эрмитаж.

8 июня


19:00 — «Проектирование проектов: арт-фотография в действии»


Арт-фотография на сегодняшний день является одним их самых востребованных направлений, таких как рекламная съемка и fashion-фотография. Откуда берутся идеи фотопроектов и как их реализовывать — вот круг проблем и вопросов, которые рассмотрит Юрий Молодковец.

Юрий Молодковец, художник-фотограф Государственного Эрмитажа.


20:10 — «Экология и мода»


Как модная индустрия влияет на экологию? Нас правда ждет катастрофа? О необходимости пересмотреть подход к производству и потреблению вещей говорят и маленькие локальные марки, и гиганты вроде Kering и LVMH, Стелла Маккартни возглавляет программу ООН по борьбе с экологической и климатической деградацией, а в музее «Гараж» экспонировалась многомесячная выставка с говорящим названием «Грядущий мир: экология как новая политика. 2030–2100». Правда ли пора бить тревогу и может ли «устойчивое развитие» и мы все как-то предотвратить возможную экологическую катастрофу.

Марина Глагольева, ведущий концептуальный дизайнер бренда befree.

Рубрики
Смена

Показы короткометражек «Love Shorts»

Германия, Канада, Австрия, США, Австралия, Франция, Великобритания

70 мин, на языке оригинала с русскими субтитрами.

18+

У нас есть множество вопросов к этому миру. И пройдя сотню чужих путей, совершив тысячи ошибок, мы вдруг находим все ответы. В глазах напротив.

«Love Shorts» – это истории о любви, о смысле, о жизни. Ничто не вечно, но пока сердца бьются, на планете будет существовать это чувство. И разве кто-то в праве его сдерживать?

Купить билет

1. Предистория

Сгоревший дом, развод родителей, жестокость отца, тяжелый подростковый период – всё это осталось позади. Он наконец-то встречает Ее. Но внезапное событие навсегда меняет ход его жизни.

Германия, 2016

реж. Джошка Лаукенинкс

8 мин. 14 с.

2. Вкус любви

“Каков вкус у любви?” Он может быть сладким, кислым, горьким или даже соленым. Девушка отправляется в ароматное путешествие, стимулируя свои вкусовые рецепторы. Она исследует различные формы, которые может принять любовь.

Австрия, 2017

реж. Пол Шойфлер

4 мин. 32 с

3. Тео и Селеста

Тео и Селеста играют в игру «остался бы ты моим другом, если…». Их гипотетические вопросы становятся реальностью, заставляя их противостоять своим глубочайшим страхам и сильнейшим желаниям.

Австралия, 2018

реж. Ханна Догерти

3 мин. 2 с.

4. Однажды мой принц придет

27-летняя Луна работает в пекарне и мечтает о прекрасном принце. Однажды она сталкивается с мусорным баком, полным долларовых купюр, и очаровательным заикающимся молодым человеком. Чем обернутся ее наивные мечты?

Франция, 2017

реж. Лола Наймарк

15 мин.

5. Объятия

Стоя перед открытым окном, женщина смотрит на темные облака, закрывающие небо. Она борется с воспоминаниями прошлого. В облаках появляется страстное объятие.

Франция, Канада, 2018

реж. Жюстин Вуйлстекер

6 мин. 

6. Предложение

Грабитель врывается в ресторан как раз в тот момент, когда кое-кто находит на дне своего десерта кольцо.

Великобритания, 2016

реж. Ян Робертсон

9 мин. 6 с. 

7. Суть всего

У Джеи и Люциуса есть совпадение в приложении для знакомств. Она Жизнь, он Смерть.

Великобритания, 2018

реж. Даниэле Барбиеро

20 мин. 

Купить билет

Рубрики
Рупор Смена

Книга недели: «Однажды я буду свободной»

Катарина Тайкон — шведская детская писательница цыганского происхождения, которую называли «шведский Мартин Лютер Кинг». Журналистка, общественный деятель, популяризатор цыганской культуры — она многое сделала для улучшения социального положения цыган в шведском обществе. У Тайкон была сложная судьба: только в 21 год она научилась грамоте и написала свою первую книгу о проблемах ромов, которая сразу стала бестселлером. В книге «Однажды я буду свободной» журналистка Лавен Мохтади рассказывает о жизни и творчестве Катарины Тайкон, о борьбе за права человека, о женской судьбе. Недавно в «Смене» эту работу представляла советник по культуре Посольства Швеции в Москве Мария Линд, а сегодня с разрешения издательства «Белая ворона» мы публикуем фрагмент об истории взаимоотношений шведского государства и ромов.

В 1923 году Комиссия по расследованию вопросов бродяжничества опубликовала отчет, данные для которого собирали шестнадцать лет. В 1907 году государство поручило комиссии подготовить основу для принятия новых законов о бродяжничестве и помощи нуждающимся. В эту группу оказались включены и ромы. Члены комиссии собрали данные об их численности. Исторически государство рассматривало ромов как социальную группу, которую необходимо подчинить общему порядку. Согласно этому порядку, все население страны должно было иметь постоянное место жительства и работу.

Первые шведские документы, в которых упоминаются цыгане, датируются 1512 годом. Это протоколы заседаний совета в городской ратуше Стокгольма. Речь в протоколе идет о группе людей, прибывших в город в 1512 году и некоторое время живших в ночлежке. Тогда цыган называли «таттаре» (название «таттаре» изначально возникло из-за ошибочного представления о том, что цыгане — татары. Позднее этим словом стали называть все кочевые этнические группы в Швеции), это понятие использовалось для обозначения различных кочевых групп. Первые указы против цыган предписывают задержание и высылку из страны за незаконную торговлю. Священникам запрещалось крестить и хоронить представителей кочевых групп.

Шведская исследовательница-социолог и специалист по мигрантам Норма Монтесино Парра в монографии 2002 года «Цыганский вопрос, интервенция и романтика» связывает связывает законы, направленные против цыган, с попытками создания централизованного государства с целью контроля над населением. В 1624 году был предложен закон, разделяющий просящих подаяния на две категории: тех, кто не может работать и просит милостыню законно, и бродяг. Люди без постоянного места жительства представляли собой угрозу новому порядку. Одной из таких групп были греческие нищие, другой — «таттаре», которых обвиняли в воровстве, гаданиях и колдовстве. Спустя несколько лет, в 1637 году, законы сильно ужесточились. Мужчин-ромов следовало казнить через повешение, женщин и детей — высылать из страны. Норма Монтесино Парра подчеркивает, что эти законы были приняты в то время, когда репрессиям подвергались и многие другие группы. Это касалось, например, иностранцев, подозреваемых в шпионаже, военнопленных, иноверцев и бедняков, обвиняемых в преступлениях. В то же время попытки избавиться от цыган, в том числе и через казни, выделяются из общего потока. По одному из предложенных вариантов закона их следовало отправлять в шведскую колонию Новая Швеция на берегах реки Делавэр в Северной Америке.

В XVIII веке власти Швеции продолжали принимать законы, обязывающие население работать и запрещающие кочевой образ жизни. Экономическое и социальное развитие зависело от наличия рабочей силы. Утверждение национального государства в XIX веке дало новые законы, контролирующие въезд в страну бедных мигрантов.

На рубеже XIX и XX веков произошло несколько значительных событий, сильно повлиявших на жизнь цыган и сформировавших отношения между шведским государством и ромами как меньшинством. При уточнении закона о бродяжничестве впервые была обозначена разница между ромами и «рéсанде». «Рéсанде» были своими бродягами, а ромы — иностранными. На них смотрели как на две разные группы с различиями в истории и образе жизни. «Рéсанде» считали смешанной этнической группой, более оседлой, чем ромы. Ромов же рассматривали как расово чистую группу, четко отделяющую тех, кто в нее входит, от остальных.

В то же время в обществе велись жаркие дебаты на тему миграции. Депутаты Риксдага и журналисты рисовали картину Швеции, над которой нависла угроза массовой иммиграции опасных и нищих иностранцев. В то время иммиграция в Швецию не регулировалась законом. Русских, поляков, евреев и ромов описывали как угрозу национальной безопасности и этнической чистоте населения Швеции. Результатом ожесточенных дебатов стало принятие первого «закона об иностранцах», по которому въезд в Швецию исключительно по причине этнической принадлежности был запрещен лишь одной группе — ромам. Это означало не только запрет на въезд для ромов из других стран, но и запрет на выезд для ромов, уже живущих в Швеции. До 1954 года, когда запрет был отменен, шведские ромы были отрезаны от остального мира.

Итак, на рубеже веков в Швецию въехали восемь цыганских семей, ставших основой ромского национального меньшинства. Среди них была и семья Катарины Тайкон. Именно эту группу на протяжении всего XX века имели в виду, говоря о шведских ромах. Спустя примерно сто лет после иммиграции они получили статус национального меньшинства — одного из пяти, признанных шведским государством. Эти три события, произошедшие в течение двух десятков лет — различение ромов и «рéсанде», иммиграция восьми ромских семей и дальнейший запрет на въезд для ромов, — очень мало изучены историками и другими исследователями.

«Так продолжаться не может». «Дети превращаются в малолетних преступников». «Государство должно избавить население от этой заразы». Такова была отправная точка комиссии по расследованию вопросов бродяжничества. В отчете комиссии можно ознакомиться с записями, сделанными полицией во время беседы с Юханом Тайконом и его семьей. Отчет написан сухим деловым языком. Однако в него включены высказывания и письма, отмеченные совсем иным тоном. Пастор по фамилии Хедваль предлагает в своем письме отправлять детей цыган и «рéсанде» в «работные дома и трудовые колонии» и добавляет, что государство должно возмещать муниципалитетам расходы на подобные мероприятия, так как местные власти и знать не хотят этих бездомных. В 1921 году депутат Риксдага Оскар Усберг выдвигает предложение: государство должно немедленно провести новое расследование, чтобы найти «наиболее уместный способ избавить общество от цыган и ”рéсанде“». Вторая чрезвычайная комиссия нижней палаты парламента отвечает депутату: предложение «заслуживает сочувствия», так как принять меры к «этим социально неполноценным элементам» необходимо. В то же время комиссия указывает, что шведское законодательство уже включает в себя ряд документов, направленных на защиту населения от этих «элементов». Например, закон об иммиграции 1914 года запрещает ромам въезд в страну и наделяет власти полномочиями высылать цыган, не являющихся гражданами Швеции. Комиссия находит эти меры достаточными. На протяжении всего отчета авторы описывают «естественное» положение вещей, при котором полиция, местные власти и пасторы дают негативную оценку роли цыган и «рéсанде». Одна из цитат передает «меткое» высказывание одного из представителей власти: «Цыгане — острая боль общества, а ”рéсанде” — хроническая болезнь».

Рубрики
Смена

Дополнительный показ фильма «Туве»

Хельсинки, 1945 год. Молодая  художница Туве Янсон окунается в атмосферу творческой и социальной свободы. Современное искусство, яркие вечеринки, свободные отношения с женатым политиком и страстный роман с режиссером Вивикой Бэндлер – бескомпромиссная и казавшаяся недосягаемой в годы войны жизнь наконец стала реальной.


Отдавая всю себя серьезной живописи, Туве развлекается невинными рисунками и историями о лесных невиданных существах. Незаметно сказки о бесстрашных Муми-троллях, которые она рассказывала напуганным детям в бомбоубежищах, начинают оживать. То, что начиналось как шалость, приносит Туве международную известность и желанную свободу.

Финляндия, Швеция. 2020

16+

Купить билет

Рубрики
Рупор Смена

Русское поле экспериментов: Леонид Кравченко

В погоне за странными, сложными и необычными проявлениями современной культуры «Рупор Смены» вместе с музыкальными журналистами и критиками пускается в исследование российской «экспериментальной музыки». Музыки, которая не вписывается в границы существовавших прежде музыкальных жанров и одним своим появлением декларирует их условность. Тексты серии «Русское поле экспериментов», с одной стороны, возможно, послужат ключом к пониманию процессов, происходящих в музыкальной сцене, а с другой — станут to-listen листами: гораздо более интересными, чем вам предложит Spotify.

Первый текст для серии написал Леонид Кравченко, автор телеграм-канала What’s That Noise?. Кстати, едва ли не половина артистов, о которых он пишет, по странному совпадению выступит в Казани уже на этой неделе — на фестивале AWAZ.


Понятие «экспериментальная музыка» сегодня довольно сильно девальвировано: для привлечения большего внимания организаторам фестивалей или администраторам сообществ в соцсетях зачастую приходится причислять к ней более понятных широкой публике музыкантов. К счастью, для этого необязательно идти на компромисс с совестью – поп-музыка тоже может быть экспериментальной.

В качестве примера тут можно привести творчество Екатерины Шилоносовой, более известной как Kate NV. Ее альбом “Room for the Moon” стал одним из хитов 2020 года, и на нем мы можем слышать милые ностальгические инди-поп-песни, понятные самым разным слушателям. Но эта музыка не так проста: в ней можно обнаружить влияния академического минимализма, джаза, японской этнической музыки, нестандартные ритмические конструкции и сложный многослойный саунд. Да и ностальгия в ней – это не попытка просто воспроизвести саунд прошлого, а, скорее, хонтологическая фантазия об утопической версии восьмидесятнической музыки, которой в действительности никогда не существовало, и приятному чувству узнавания здесь неизменно сопутствует тоска об утрате. Но сложные концепции и музыкальные ходы представлены здесь в доступной и привлекательной форме – в результате “Room for the Moon” нашел немало слушателей среди любителей как инди-поп-музыки, так и более экспериментальных жанров. 

Зачастую эксперимент противопоставляет себя традиции, но порой он, напротив, на нее опирается. Корневая музыка вполне может оказаться для современного слушателя  откровением, причем это относится не только к экзотическим для него культурам, но и к наследию его собственной страны: все-таки в массовом сознании народная музыка зачастую представлена в сильно опошленном виде. У фолк-традиций есть огромный потенциал к взаимодействию с современными влияниями – речь не о популярных в девяностые обескровленных адаптациях для западного среднего класса (нью-эйдж, world music и т.д.), а о более тонком и серьезном подходе. Его можно обнаружить, например, в творчестве проекта Анастасии Толчневой Lovozero. Анастасия вдохновляется как современными технологиями и арт-течениями (вроде алгоритмической музыки), так и музыкой русского севера. Ее альбом “Moroka” создан на стыке этих влияний: он состоит из авторских композиций с аранжировками в духе нестандартного эмбиента, но пение Анастасии демонстрирует ее глубокое понимание народной музыки. При этом образы из ее песен не принадлежат определенной традиции: они универсальны и могут найти отклик у любого слушателя. “Moroka”, как и более ранние записи Lovozero “Zagovory” и “Zemli” (единственный альбом Анастасии в составе дуэта Tikhie Kamni), говорит с современным слушателем на понятном ему языке, в то же время немного приближая его к более древним традициям.

Еще один хороший образец экспериментов на стыке корневой музыки и современных технологий – недавний альбом Кати Ширшковой “Pond”. Его первая часть – произведение для женского хора, повторяющего рефрен “Как задумчива печаль в сумерках в саду”. В этом пении чувствуется влияние русской народной и академической музыки, но композиция развивается уже по другим законам: она будто распадается на части и собирается вновь, постоянно видоизменяясь, а хором управляет… механическая лягушка. Во второй части Ширшкова препарирует запись первой – в итоге музыка уходит далеко от своей начальной точки, трансформируясь во что-то совершенно новое. В произведениях Толчневой и Ширшковой нет никакой экзотики или псевдоархаики – это абсолютно современная музыка, по-новому раскрывающая потенциал фолк-традиций.

Важным направлением экспериментальной музыки с самого начала было использование звуков окружающего пространства: как исходный материал для изобретенной Пьером Шеффером конкретной музыки или вовсе в виде необработанных полевых записей. Последние зачастую используются в формате релизов типа “Звуки природы для релаксации”, но есть и более серьезный подход, призванный заставить слушателя искать интересные моменты в повседневном звуковом фоне. Эксперимент здесь состоит в том, чтобы выявить потенциал звуков, которым мы обычно не придаем значения. 

Сегодня в России есть немало профессиональных музыкантов и просто энтузиастов, собирающих полевые записи и использующих их в своих работах. Например, проект Ивана Бушуева, Юлии Глуховой и Ольги Бороздиной звука среда – это звуковой дневник в форме Telegram-канала, каждую среду выкладывающий саундскейпы из разных частей России: московского метро, пермской филармонии, петербургской кофейни, крымского монастыря и многих других мест. Похожий проект Field Diary открыт уже для всех желающих (в том числе и для любителей): он выпускает на лейбле brokentapesrecords ежемесячные отчетные компиляции с работами, записанными в прошедший период (а открытый Telegram-чат позволяет наблюдать за творческим процессом). На этом же лейбле выкладываются и отдельные работы – например, часовую дроун-композицию, собранную из гула трансформаторов и органной музыки (есть также отдельный чат специально для любителей трансформаторов).

Более концептуальные произведения из найденных звуков создает саунд-артистка Анастасия Галеева. Под вывеской a c e a она выпускает короткие, но очень запоминающиеся работы, среди которых есть, например, эмбиент из супермаркета, коллаж из звуков с неизвестными источниками и даже запись тишины – точнее, того, что мы обычно называем этим словом. Диана Романова собирает из полевых записей сложные коллажи в духе конкретной музыки, а Элина Большенкова создает на их основе глубокие электроакустические дроуны. Эти молодые и очень талантливые звуковые художницы еще не выпускали полноформатных записей, но следить за их творчеством уже сейчас крайне интересно.

Импровизационная музыка экспериментальна уже потому, что музыкантам точно не известен конечный результат их игры, но и помимо этого в ней есть много возможностей для опытов: исследования возможностей инструментов, их нестандартных комбинаций, использования немузыкальных объектов и т.д. Многие эксперименты такого рода можно обнаружить в творчестве одного из самых известных и разноплановых российских импровизаторов Ильи Белорукова. В его огромной дискографии есть и шумовая музыка с препарированным саксофоном, и опыты в электроакустической импровизации, и экспериментальные композиции с подходом, родственным Джону Кейджу. Скажем, в недавней работе “Nrd Drm Two, 100​-​1000, Forward and Reverse” Илья сделал своим соавтором mp3-кодек с максимальной степенью компрессии – в итоге 20-минутная композиция поместилась на 3,5″ дискету, а исходный материал обзавелся неожиданными саунд-эффектами. Записи Белорукова зачастую звучат очень необычно и побуждают слушателя разбираться, как они вообще сделаны – а музыкант охотно это объясняет в сопроводительной информации к альбомам.

Еще одна область для экспериментов – это изучение акустики помещений, в случае с импровизационной сценой принимающее более радикальные формы, чем привычные уже концерты в музеях. Из-за слабой окупаемости импров-концерты порой проходят в довольно необычных местах, что может приводить к интересным творческим результатам. Тому же Илье Белорукову как-то довелось играть с португальскими музыкантами в шахте лифта. Перед их выступлением состоялся сет Бориса Шершенкова и Константина Самоволова: один музыкант играл в той же шахте, а второй находился этажом выше и сбрасывал шарики на расположенный внизу барабан. И если музыкальность такого звукоизвлечения будет очевидна не всем, то насчет его экспериментальности вопросов точно не возникает. 

Некоторые музыканты экспериментируют с тем, чтобы попробовать себя в несвойственных им стилях. Это может пойти на пользу и самим стилям: свежий подход и “незамыленный глаз” порой способны привести к неожиданным открытиям. Ярким примером такого подхода может послужить Иван Золото: он неоднократно создавал достаточно успешные проекты и лейблы, а затем бросал их и начинал что-то принципиально новое. В дуэте Love Cult Иван играл мечтательный дроун-фолк и гипнотическое техно, а после распада группы начал выпускать гораздо более нойзовый и абразивный сольный материал. В недавно созданном трио Petrozavodsk музыкант пробует себя в тяжелой музыке: группа играет дроун-метал, и именно партии ударных Ивана выделяют ее из ряда остальных групп в таком жанре. Вместо привычных тяжелых ритмов с обилием бас-бочки Золото создает разреженное перкуссионное звучание, более характерное для индастриала или импровизационной музыки. Возникающий диссонанс приковывает внимание слушателя: хорошо заметно, что играет здесь совсем не металхэд – но тем и интересней.

В заключение упомянем также эксперименты в духе “что будет, если в унитаз поезда на полном ходу бросить в лом” – странные опыты, подкупающие своей детской непосредственностью и непредсказуемостью результата. Недавно вышедший альбом группы ТЕХКОМ как раз из этой категории: на нем музыканты, не отягощенные инструментальными навыками и техникой записи, играют то, что в голову взбредет, и просто хорошо проводят время. Их творчество на стыке аутсайдерского искусства и радикальной свободной импровизации абсолютно недетерминировано просто из-за их нежелания (а возможно – и неумения) придать своим “композициям” хоть какую-то структуру и направление развития: что может получиться в итоге, не знают даже сами авторы. В каком-то смысле это и есть по-настоящему экспериментальная музыка.

Леонид Кравченко

Рубрики
Смена

Показ фильма «Пространство Лобачевского»

Купить билет

Подобно геометрии гиперболической, где прямые кривы и пространства в избытке, в «Пространстве Лобачевского» математика непривычна и истории вдоволь. Современный портрет признанного, но не понятого гения, ректора Казанского университета Николая Лобачевского, идеи которого переоткрыты миру благодаря диалогу с Карлом Фридрихом Гауссом.

Картина «Пространство Лобачевского» — о создателе неевклидовой или гиперболической геометрии, русском математике Николае Лобачевском и его научных открытиях. Ученый широко известен тем, что показал, что пятый постулат Евклида о параллельных прямых может не соблюдаться. Николай Лобачевский также был успешным ректором Казанского университета. Живой портрет математика, жившего в 19 веке, возникает в виде наблюдений за экспертами из Берлина, Геттингена и Казани, демонстрирующих влияние его открытий на современную науку.

Режиссер Екатерина Еременко, выпускница мехмата МГУ, а позже — мастерской Марлена Хуциева во ВГИКе, продолжает серию научно-популярных фильмов («Чувственная математика», «Буквальная геометрия»), в которых выдающиеся ученые рассказывают о сложном и невероятно увлекательном языке математики.

Продолжительность: 77 минут
Страна: Россия, Германия
12+

Купить билет

Рубрики
Смена

Встречи с куратором Марией Линд

18 мая в 19:00 — В центре внимания: взгляд из Центра современного искусства в пригороде Стокгольма — Тенста

Кунстхалле Тенста — это арт-центр, расположенный в Тенста, пригороде Стокгольма, и основанный в 1998 году. Будучи директором кунстхалле с 2011 по 2018 годы, Мария Линд с командой работали с современными художниками со всего мира, включая Россию. Во время презентации Линд расскажет подробнее о работе институции, проходивших в ее стенах выставках и современном искусстве в целом, а также раскроет понятия the generous edge и proximity principle и обсудит использованную методологию.

Регистрация

19 мая в 17:00 — Презентация книг «Катици» и «День, когда я буду свободна»

Катарину Тайкон называли шведским Мартином Лютером Кингом — она боролась за права цыган и написала серию популярных автобиографических детских книг о Катици. Изданная впервые на шведском языке в 1969 году, книга о живой и необычной шведской цыганке недавно вышла на русском языке. 

Также в издательстве «Белая Ворона» вышла биография Лоуена Мохтади о Катарине Тайкон — «День, когда я буду свободна».

Обе книги представит Мария Линд, советник по культуре Посольства Швеции в Москве и автор предисловия к книге «День, когда я буду свободна».

Регистрация

Мария Линд — куратор, писатель и педагог из Стокгольма; директор Кунстхалле Тенста (2011—2018), художественный руководитель 11-й биеннале в Гуанчжоу, директор программы для выпускников Центра кураторских исследований Бард-колледжа (2008—2010), директор Iaspis в Стокгольме (2005—2007). Лауреат премии Уолтера Хоппса за кураторские достижения (2009). В настоящее время Мария — советник по культуре Посольства Швеции в Москве.

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Они отвалились»

«Они отвалились. Как и почему закончился социализм в Восточной Европе» — сборник частных историй о жизни в странах бывшего соцблока, собранных журналистами Дмитрием Окрестом (один из авторов паблика и одноименной книги о распаде СССР «Она развалилась») и Егором Сенниковым. Авторы пытаются понять, почему визионерский политический проект в этих странах закончился так быстро и почему сегодня многие из них повернулись к евроскептицизму. В книге есть истории о чешских люстрациях, румынских кроссовках, чехословацких мультфильмах, ксенофобии в ГДР и многом другом.

«Рупор Смены» публикует отрывок из истории Константина Усенко, создателя польской группы Super Girl Romantic Boys, которая, кстати, выступала у нас с концертом в 2019-м.

Книгу «Они отвалились. Как и почему закончился социализм в Восточной Европе» можно купить в книжном магазине «Смена».


Дмитрий Окрест

Польский андеграунд — это целый океан, про самобытность которого можно написать докторскую диссертацию. Одним из его исследователей стал Константин Усенко, который с начальных классов проник в культурное подполье кино, музыки и театра. На стыке этих искусств он создал музыкальную группу Super Girl Romantic Boys, где встретились ностальгическое диско, сырой панк-звук и атмосфера кабаре. Свой опыт Константин описал в книгах «Глазами советской игрушки» и «Над пропастью в борщевике». Сейчас работает над книгами о марийском язычества и субкультурами Казани. Мы встретились за пару часов до его дня рождения в баре на Хмельной улице, чтобы обсудить на русском языке музыкальную паузу между 1980 и 1999 годами. 

История панк-рока — это история моего детства. Так получилось из-за моего происхождения. Бабушка родом из индустриального города Лодзь, но во время войны оказалась в Марий Эл, а дедушка погиб под Сталинградом. Мама выросла в Польше, в шестидесятых поехала в Москву, где познакомилась с отцом и привезла его в Польшу. С 11 до 13 лет я ходил на панк-концерты с родителями. Маме, детской поэтессе, было очень интересно, она и сама увлекалась молодежной поэзией, собирала интересные образцы. Многие дружили с нашей семьей — мы стали известными персонажами: я, моя мама и магнитофон, на который я записывал посещаемые концерты. 

После падения железного занавеса многие рок-звезды рванули в Америку петь в ресторанах для диаспоры. Обратно возвращались в ковбойских шляпах, сторчавшиеся, с большими понтами и карманами, набитыми жвачкой. Они старались говорить с американским акцентом, но выглядело все это грустно — похоже на героиню фильма «Интердевочка». Музыканты попроще стали сезонными строителями в Европе или рванули в Прагу и Берлин, где остались жить в домах на колесах. Я не мог уехать, потому что потерял советское гражданство и мне пришлось пять лет ждать гражданства независимой Польши. Пять лет я был лицом без гражданства, человеком-призраком. 

Мы начали кататься из Варшавы в Лодзь, которая выглядела как трэшовая кинодекорация. После падения коммунизма все текстильные предприятия встали, и безработной молодежи оставалось только музыкать — ходить на ночные рейвы. До Холокоста в городе жило много евреев, и у горожан остались еврейские корни.

Мы бродили там и всюду находили следы цивилизации, которую уничтожили во время войны. По атмосфере — как Питер, только не на воде. Возможно, благодаря всему этому там и появилась польская школа кинематографа. Все слушали ранние песни Prodigy и ловили бэд-трип после голландской синтетики, доступной из-за своей цены во всех районах Варшавы. Кроме того, люди часто привозили с собой купленные в берлинских клубах промокашки с LSD и другими психоделиками. Польша была крупным производителем амфетамина, ведь в стране появилось много безработных химиков. Многие утверждали, что на галлюциногенах и кислоте им лучше пишется, но вскоре часто переходили на совсем не творческий героин.

Есть культовый польский фильм «Псы» режиссера Пасиковского — про ментов, где главные герои вместе с мафией пытаются контролировать подпольные лаборатории. Это типа польской «Бригады» или «Брата» — фильм правдоподобный и показывает те реалии честно. Ружицкого — это как Апраксин двор, со своими старыми воровскими традициями. Люди, работавшие здесь в восьмидесятых фарцовщиками и челноками, потом создавали первые группировки. Как правило, вечер в клубе Fugazi, где автобус стоял внутри ангара, заканчивался дракой. Раз мы закидали бандитов бильярдными шарами, а они в ответ достали пистолеты. 

Музыкой этих людей стало Disko Polo — наша вариация популярной музыки родом из провинции. Это примитивное диско зародилось в Белостоке в начале девяностых. Жанру сильно помогли работавшие на границе контрабандисты, которые инвестировали в местные музыкальные лейблы. Наше радостное диско было возвращением к беззаботному детству. Нас вдохновляла польская поп-культура времен хунты (то есть времен военного положения, когда существовал Военный совет национального спасения во главе с генералом Ярузельским, наделенный чрезвычайными полномочиями). Музыканты тех лет играли так называемую новую романтику, мрачную и таинственную. Cегодня ностальгия стала брендом, но мы стали ностальгировать задолго до этого — просто чтобы сопротивляться окружающей нас реальности с ее героином и кожаными куртками. Думаю, тем, кто тогда жил в России, это тоже близко.

Рубрики
Смена

Спецпроект Artwin Gallery «Неон Арт»

Выставка «Неон Арт» в «Смене» — спецпроект московской Artwin Gallery, в котором художники галереи обращаются к теме света с помощью неоновых произведений.

Купить билет

Неон — пятый по распространенности элемент в нашей Вселенной после водорода, гелия, кислорода и углерода. Неон в чистом виде светится огненно-красным оттенком оранжевого. Это комбинация благородных газов. С добавлением гелия — для получения розового цвета и криптоном — для получения зеленого.

В качестве средства для рекламных вывесок неон впервые применили на Парижском автосалоне 1910 года, где химик и инженер Жорж Клод представил усовершенствованную неоновую трубку. Прошло всего несколько десятилетий и такие вывески стали неотъемлемой частью американского ландшафта. В 60-х неон в качестве материала начали использовать американские художники-новаторы — и превратили коммерческий механизм так называемой низкой культуры, связанный с городским китчем коммерческих вывесок, в мощное средство изобразительного искусства.

Участники: Евгений Антуфьев, RADYA, Анна Титова, Тимофей Парщиков.

Рубрики
Книги Рупор

Книга недели: «Стадионы советской Казани»

В октябре 2017-го в нашем издательстве вышла книга «Стадионы советской Казани» Дмитрия Козлова — искусствоведа и сотрудника Европейского университета в Санкт-Петербурге. В своей работе Козлов на примере советских стадионов Казани — «Крыльев Советов», «Динамо», «Центрального», стадиона в Парке Горького — предлагает рассмотреть городские модели поведения, возникающие из союза спорта и архитектуры. Тираж книги закончился, будет ли переиздание мы не знаем, но сегодня (в качестве доп.материала к нашему лекционному курсу «О спорт, ты — миф?») публикуем главу о стадионе «Трудовые резервы», где регулярно проводит тренировки легендарная футбольная команда «Смена 6:0».


Советская система спортивных обществ начала складываться в 1920-е как демократическая установка. Добровольные спортивные общества (ДСО) создавались на предприятиях, а также через профессиональные союзы. Сменивший ее в 1930-х директивный принцип, однако, позволил достичь более высоких результатов. Была создана сеть обществ, республиканских и всесоюзных, отраслевых и ведомственных. Милиционеры, солдаты, колхозники, железнодорожники, шахтеры, инженеры, исследователи, работники сферы услуг, все профессиональные группы в советском государстве имели свой спортивный клуб, с помощью которого они демонстрировали коллективные тело и дух. На самом деле, в процессе формирования ведущих клубов главные роли играли как присущая профессиональной группе физическая активность, так и финансовая обеспеченность патрона клуба. Конечно, ученые не могли соперничать с милиционерами, а железнодорожники обеспечивались лучше, чем студенты вузов. Часто за отраслевыми названиями клубов стояли профессиональные спортсмены, мало имевшие отношение собственно к отрасли.

Знаковая система соответствия названия клуба и области деятельности гарантировала узнавание. В мире используются разные принципы создания названий спортивных клубов, основные из них: географический, когда в городе есть одна команда (Европа), и брендовый, когда владелец придумывает клубу звонкое название, часто анималистическое (США). Есть определенный процент названий мифологических и метафорических. На таком фоне строгая система названий в СССР предстает идеальной сетевой схемой и допускает все возможные пути создания команды, кроме чисто коммерческого. Отчасти советская клубная система была заимствована у германских ферайнов (verain) – клубов по профессиональным интересам с четкой иерархией, которые уже в конце XIX века стали играть значительную социальную и политическую роль.

ТСПС – это Татарский совет профессиональных союзов. В 1935 году эта организация объединяла 39 профессиональных союзов республики, от работников связи до деревообделочников. Отдельные союзы не могли позволить себе стадион, поэтому его создавали в складчину.

ТСПС в какой-то момент играл значительную роль в городском управлении и стал инициатором реконструкции Центрального парка культуры и отдыха Казани, который был создан на основе дореволюционного парка «Русская Швейцария». Еще в 1909 году там проходила научно-промышленная выставка и был построен городок из 63 павильонов. В мировой практике стадионы часто появлялись при всемирных выставках, где спортивные достижения демонстрировались наряду с техническими. Так появился первый советский стадион на Сельскохозяйственной выставке 1923 года в Москве. Но в Казани актуальность стадионов проявилась позже.

В 1935 г. для ЦПКиО был выполнен проект спортивного городка. Его автором опять стал Петр Сперанский, с коллегами он разработал генплан территории, а также проект аркадных пропилей главного входа.11 Спортивный парк – явление, возникшее в Германии начала ХХ века. В России подобные опыты относятся лишь к первой половине 1930-х годов, и реализовывались они в крупных городах с уже существующими парковыми зонами. Московский или киевский «Динамо», «Сталинец» – несколько примеров, когда можно говорить об удачных архитектурных и ландшафтных решениях. Но чаще в зеленом массиве было простое спортивное поле, либо стадион строился, а парк только намечался в будущем. В Казани был большой зеленый массив «Русской Швейцарии», единственным недостатком которого был тот факт, что со стороны города (улица Николая Ершова) застройка Духовной академии, а затем трамвайное депо закрывали парк и не позволяли сделать эффектный вход. Проект реконструкции ЦПКиО первой очереди 1935 г. реализовывался на узком участке в восточной части, где Сперанский организует магистраль, уводящую вглубь массива. В проекте вход в парк с улицы Ершова отделяют партер и входная площадь, архитекторы используют прием погружения зрителя в парк еще до его начала. От входной группы магистраль ведет вглубь парка, чуть меняя направление у главного входа на большой стадион и далее – к центральной парковой площади. Большой стадион окружен несколькими трибунами – одной прямолинейной и двумя на сфендонах (виражах) для наблюдения за легкоатлетическими состязаниями, что вместе образует С-образный контур планиметрии (не были реализованы).

Малый стадион частично окружен высаженными деревьями. Уникальной особенностью парка является значительное понижение уровня земли, что привело к необходимости размещения спортивных полей на террасах с разницей в несколько метров. Это позволило задействовать ландшафт и создать южные трибуны стадионов на естественном склоне. Сейчас второе тренировочное поле открыто для свободного доступа отдыхающих парка, и зеленый простор используется ими для игр и отдыха. В соответствии с проектом 1935 года оказалось реализованным овальное эстрадное поле, что встречается разве что в крупных спортивных парках Германии 1920-х гг. (Сейчас там находятся «поющие фонтаны».)

Еще во время войны, в 1943 году, для юных спортсменов из заводских и ремесленных школ было создано профсоюзное общество «Трудовые резервы». Название и в наши дни удачно романтизирует юных спортсменов-пэтэушников (студентов профессиональных училищ) как натуру, казалось бы, ушедшую в прошлое, но, с другой стороны, переживающую сейчас новый виток актуальности.

Реализовать проект Сперанского (и то не полностью) удалось лишь к 1962 году, и стадион в ЦПКиО был открыт уже под названием «Трудовые резервы». Была частично изменена планировка парка. Но спустя тридцать лет архитектурный замысел не оказался устаревшим, и в копилку работ Сперанского добавился еще один стадион. Архитекторам как будто удалось реализовать принцип демонстрации, важнейший для спортивных сооружений, – когда стадионы и площадки расположены вдоль парковой магистрали, и спортсмены, занимающиеся на них, хорошо видны посетителям. Для стадионов «Крылья Советов» и «ТСПС» характерны признаки особой пролетарской культуры. Они удалены от старого центра и приближены к окраинам. Это рабочие стадионы, они расположены рядом с промышленными зонами и новыми жилыми кварталами. Второй элемент, свидетельствующий о своеобразии данных стадионов, заключается в их парковом расположении. В пространстве парка стадион выступал наряду с другими объектами инфраструктуры отдыха, таких как эстрада, кинотеатр, аттракционы и пр. Здесь реализовывалось право человека на отдых, но также здесь трудящийся попадал в пространство, подчиненное целям пропаганды. Вместо того чтобы проводить время в благоустроенном и развлекательном пространстве, человек оказывался во власти идеологических медиа.

Рубрики
Смена

Дискуссия «Карьера в современном искусстве: где учиться и кем работать»

14 мая в 19:30 состоится презентация магистерской программы «Практики кураторства в современном искусстве», открытой Музеем современного искусства «Гараж» совместно с НИУ ВШЭ. Мероприятие организовано в партнерстве с Департаментом культурных программ Фонда «Институт развития городов РТ».

В рамках встречи пройдет дискуссия «Карьера в современном искусстве: где учиться и кем работать». Дискуссию будет вести команда магистратуры «Практики кураторства в современном искусстве» — руководитель академических программ Музея современного искусства «Гараж» Мария Польникова, шеф-редактор журнала «Артгид» Мария Кравцова и студентка 1 курса магистратуры Эльмира Минкина, которые расскажут, в каких специалистах сегодня остро нуждаются культурные институции, а также об особенностях поступления в магистратуру и учебы в ней.

Регистрация

Рубрики
Смена

Премьера фильма «Papa Srapa» в Казани

9 мая в «Смене» состоится казанская премьера документального фильма «Papa Srapa» и творческая встреча с режиссером картины Константином Ивановым.

Папа Срапа (Эдуард Срапионов) — авангардный музыкант, создатель синтезаторов и настоящий шаман русской музыкальной сцены. Последователь традиций русских авангардистов 1910-х, пионеров саунд-арта, которые изобрели индастриал на 70 лет раньше, чем принято считать. Это первый документальный фильм Константина Иванова и Никиты Кабардина и фильм-участник АртДокФест 2021.

Сайт фильма: http://www.papasrapa.com/

Билеты: 300₽
Купить билет: https://smena-kazan.timepad.ru/event/1625411/

Строго 18+ (в фильме присутствуют сцены употребления алкоголя и курения). Количество билетов ограничено.

Рубрики
Смена

Встречи с писательницей Оксаной Васякиной

Фото: София Панкевич

Презентация дебютного романа «Рана»

5 мая в 19:00

Молодая поэтесса везет прах матери из Волгоградской области в Сибирь, чтобы похоронить его на родине рядом с бабушкой и теткой. Из Волгограда в Москву, из Москвы в Новосибирск и Иркутск на самолетах и затем — четырнадцать часов на автобусе через тайгу в маленький тупиковый город Усть-Илимск. Тщательно документируя ритуал прощания, осложненный бюрократической волокитой, героиня совершает путь к постижению сексуальности, женственности и смерти, а также новому способу описания этого опыта.

Оксана Васякина — поэтесса, писательница, кураторка Школы Литературных Практик, лауреатка первой степени премии «Лицей».

Ведущая презентации писательница Света Лукьянова.

18+

Купить билет

Лекция «Краткое введение в феминистскую поэзию»

6 мая в 19:00

На лекции «Краткое введение в феминистскую поэзию» писательница Оксана Васякина расскажет, почему в истории русскоязычной литературы только три поэтессы, как патриархат влияет на историю литературы и положение в ней женщины. А так же познакомит слушательниц и слушателей с именами современных феминистских поэтесс, их текстами и способами работы с невидимым женским опытом.

Оксана Васякина — поэтесса, писательница, кураторка Школы Литературных Практик, лауреатка первой степени премии «Лицей».

18+

Купить билет

Рубрики
Смена

Цикл лекций «О спорт, ты — миф?»

30 апреля — 16 мая

Купить билеты

Что такое спортивная генетика, почему сегодня именно в этой области ученые всего мира ведут поиски дополнительных ресурсов человеческого организма для улучшения спортивных результатов? Как на самом деле далеко продвинулась наука в понимании принципов воздействия на организм занятий спортом, соблюдения принципов здорового образа жизни и правильного питания? Как массовые стандарты красоты влияют на наше здоровье и образ жизни и почему мечты родителей о спортивных победах детей могут сломать им жизнь? Спорт сегодня – это неотъемлемая часть большой политики, мировой экономики и культуры. 

О том, как спорт влияет на нашу жизнь, расскажут преподаватели и научные сотрудники Поволжского государственного университета физической культуры, спорта и туризма в ходе цикла лекций, которые пройдут в «Смене» с 30 апреля по 16 мая.

«Помогает ли фитнес сохранить молодость и здоровье? Объясняют нобелевские лауреаты»

30 апреля в 19:00

Молекулярные основы оздоровительного и омолаживающего эффекта занятий физкультурой остаются не до конца выясненными. В лекции мы с вами узнаем, как открытия, приведшие к Нобелевским премиям по медицине и физиологии за 2013, 2016 и 2019 годы, позволили нам существенно продвинуться в понимании этого процесса. 

Спикер: Алексей Набатов, доцент кафедры медико-биологических дисциплин, доктор биологических наук, доцент

«Страшная сила. Эволюция эталонов красоты с точки зрения медицины»

1 мая в 18:00

Как менялись идеалы женской и мужской красоты в истории и стандарты стройной фигуры? Существует ли идеальная масса тела? Как ее рассчитать и нужно ли к ней стремиться? К чему может привести гонка за идеальным весом и гарантирует ли она хорошее самочувствие?

Спикер: Наиля Давлетова, доцент кафедры медико-биологических дисциплин, кандидат медицинских наук

«Мифы vs Наука. Современные знания о спорте, питании и здоровье»

8 мая в 18:00

Мифов о питании и спортивных тренировках так много, что сложно понять, какая информация поможет правильно понять основные принципы здорового образа жизни. Поговорим о питании, диетах и тренировках.

Спикер: Андрей Назаренко, заведующий кафедрой медико-биологических дисциплин, кандидат биологических наук, доцент.

«Папа-ангел. Почему инвестиции в детей рискованны и могут разрушить жизнь ребёнка»

29 мая в 18:00

Как не переусердствовать в воспитании, вырастить успешного ребенка, не повредив его психику и не превратив в лузера? Узнаем, что такое успешность ребенка в различных областях жизни, поговорим про психологический портрет детей различных возрастов и их психологические проблемы и возрастные особенности мотивации. А также — откуда берутся неуверенные в себе взрослые, боящиеся вступать в долгосрочные отношения.

Спикер: Зухра Усманова, доцент кафедры педагогики и психологии, кандидат психологических наук

«Геном чемпиона. Как спортивная генетика становится главными фактором успеха в большом спорте»

30 мая в 18:00

Где искать талантливого спортсмена: в спортзале или генетической лаборатории? Что такое «ген спорта»? Можно ли стать сильным, если нет «гена силы». Постараемся разобраться в точности генетических прогнозов спортивного успеха.

Спикер: Эльмира Шамсувалеева, доцент кафедры медико-биологических дисциплин, кандидат биологических наук

Купить билеты

Рубрики
Книги Рупор

Книги с Севера: биография Эдварда Мунка

Мы завершаем Дни Норвегии и рубрику «Книги с Севера» еще одной публикацией о великом художнике Эдварде Мунке: на этот раз отрывком из его биографии, выпущенной на русском издательством «КоЛибри». Ниже — выдержки из главы с говорящим названием «Ибсен на выставке Мунка», действие в которой происходит в 1895 году.


В октябре Мунк впервые за последние три года выставил свои картины в Кристиании. Естественно, шум, поднятый вокруг него за рубежом, оказался как нельзя кстати. Теперь ему уже не надо было самому заниматься организацией выставки и поисками выставочного зала. Ему предложил свои услуги Блумквист — самый известный торговец картинами в городе.


По контракту Мунк получал первые 500 заработанных на выставке крон и половину остальной прибыли, в случае если она превысит 1500 крон. Очевидно, стороны полагали, что выставка будет пользоваться популярностью. Эта договоренность имела отношение только к прибыли от продажи входных билетов и не касалась продажи картин.


Ожидания Мунка и Блумквиста оправдались — выставка вызвала много шума. В газетах публиковались не только рецензии критиков, но и письма читателей — «за» и «против». Юмористические издания Кристиании печатали похожие и не очень похожие карикатуры на картины Мунка и старались превзойти друг друга в остротах по его адресу.


На этот раз критика творчества Мунка велась одновременно с двух направлений. Помимо привычных уже возражений, так сказать, чисто художественного плана — незаконченность, неряшливость в рисунке, странная цветовая гамма, — были и обвинения в аморальности отдельных сюжетов. Как всегда, дальше всех пошла «Афтенпостен», заявившая, что некоторые картины «вызывают тошноту и острое желание обратиться
в полицию».


По идее, сам факт того, что Мунку вообще разрешили выставить на всеобщее обозрение картины с откровенной символикой сексуальных отношений и зачатия, может показаться удивительным. Видимо, в мелкобуржуазной Кристиании существовала-таки «свобода художественного самовыражения».


Один врач все же счел себя вынужденным выразить художнику свое резкое неодобрение. Правда, у него были на то и личные причины. Конечно же доктор Юль из Конгсвингера посетил выставку, где были представлены портреты по крайней мере одной, а может быть, и обеих его дочерей. Он пишет Мунку, что много народу пришло посмотреть картины, но мало кто понял, что же они увидели. С другой стороны, оно и к лучшему, считает он:

Если я действительно правильно понял основную идею серии «Любящая женщина», тогда, откровенно говоря, не могу себе представить, как пришла вам в голову мысль выставить нечто подобное в Кристиании. Некоторые из картин предназначены исключительно для аудитории художников, да и то никак не в Кристиании, где обычная в таких случаях реакция — вызвать полицию, запретить, конфисковать и так далее.


А дальше доктор Юль обращается к художнику с вежливой просьбой «убрать с выставки портрет нашей дочери Рагнхиль».


Отец заявляет, что «ему мучительно видеть лицо собственной дочери, изображенное подобным образом». Исследователи до сих пор бьются над вопросом об истинных мотивах просьбы доктора. Ведь с портрета Рагнхиль Юль-Бекстрём работы Мунка на нас смотрит вполне обычное, живое, может быть, немного озорное женское лицо. Судя по всему, доктор Юль так или иначе связал портрет Рагнхиль с «Мадонной».


Либо он — безо всяких на то оснований — решил, что моделью была Рагнхиль, либо хотел сказать, что узнал в героине серии черты Дагни. Возможно, он просто имел в виду, что, хотя репутацию Дагни спасти уже нельзя, не стоит вмешивать сюда и Рагнхиль.


Мунк за своей маской богемного художника оставался вежливым и предупредительным человеком. Ему совсем не хотелось обидеть старого коллегу отца, и картина немедленно была убрана.

Так что самый знаменитый гость выставки ее уже не увидел. Этого гостя, несмотря на его шестьдесят семь лет, ничуть не напугал выбор мотивов. А был это не кто иной, как Хенрик Ибсен, самый знаменитый и востребованный драматург в Европе, всего несколько лет как вернувшийся на родину после двадцати семи лет жизни в Германии и Италии. В Кристиании он довольно скоро превратился в местную достопримечательность, не в последнюю очередь благодаря постоянным прогулкам по улице Карла Юхана и легендарной послеобеденной рюмочке в кафе отеля «Гранд». Ибсен с Мунком уже успели познакомиться, — Мунк передал драматургу привет из Берлина от его немецкого переводчика.


Как впоследствии говорил Мунк, Ибсен живо заинтересовался выставкой. Особенно его внимание привлекла картина, обозначенная на выставке как «Сфинкс», а позже получившая название «Женщина» или «Три возраста женщины». Она существует в нескольких живописных и целом ряде графических вариантов. В качестве фона перед нами предстает изгибающийся мунковский пляж, справа переходящий в темный лес.


Светлая северная ночь. На песке стоит молодая женщина, одетая в белое платье, с цветами в руках, и смотрит на море.


(В некоторых графических версиях она смотрит на луну и лунную дорожку.) В центре стоит, прислонившись к дереву, другая женщина, рыжеволосая обнаженная, — ствол дерева отчетливо виднеется у нее между ногами. На ее губах легкая улыбка. По выражению одного весьма доброжелательного критика, «взгляд огромных глаз игриво осознанный, прямой, жизнерадостный». Третья женщина — бледная, одетая в черное, едва видна в тени деревьев. Справа от нее, отвернувшись в сторону и опустив глаза, словно происходящее его не касается, изображен мужчина. (В некоторых вариантах мужчине приданы черты Мунка.)

Мунк объяснил Ибсену эту картину так: женщина в темных одеждах — это монашка, тень женщины. Обнаженная в центре — женщина, жаждущая жизни, а та, что в белом и смотрит на море, — это женщина мечтающая и тоскующая.

Мужчина, стоящий рядом с этой сложной загадкой, страдает, он не в силах ее понять.


Позднее Мунк утверждал, что под влиянием этой картины у Ибсена возник замысел пьесы «Когда мы, мертвые, пробуждаемся», написанной в 1899 году. Он считал, что в истории «Воскресения», скульптурного творения главного героя пьесы Арнольда Рубека, преломляется идея серии картин, связанных между собой общим мотивом. Кроме того, три героини пьесы — Ирена, Майя и сиделка-монахиня — как раз и воплощают три ипостаси женщины с картины Мунка.

Очень долго Ибсен стоял и перед «Меланхолией», разглядывая лицо сломленного Яппе. А покидая выставку, посоветовал Мунку не обращать внимания на отрицательные отзывы:


«Вот что я вам скажу — и это справедливо в отношении нас обоих: чем больше у вас будет врагов, тем больше вы приобретете друзей».

Картина «Созревание» тоже наделала шуму. На ней обнаженная девочка робко сидит на краешке постели, скрестив руки и обхватив ими колени, как будто пытаясь защититься от собственной пробуждающейся сексуальности. То, что речь идет о темных, опасных для человека силах, подчеркивается непропорционально большой бесформенной тенью на стене, которая, кажется, оторвалась от хозяйки и живет своей жизнью.


Есть свидетельства, будто картина произвела впечатление даже более скандальное, нежели предполагал художник. Много лет спустя Эрик Вереншёлл рассказал следующую историю:


По ногам девочки на картине «Созревание» сверху вниз шли красные пятна, которые все, и я в том числе, приняли за кровь. Я как раз находился на выставке, когда в зал вошел Мунк. Я сказал ему, что он зашел слишком далеко, что на эти пятна крови противно смотреть. «Пятна крови?! — воскликнул в ужасе Мунк. — У меня и в мыслях не было рисовать кровь!» Так что это оказалась просто такая манера письма. «Я переделаю», — сказал Мунк. «Теперь придется подождать до завершения выставки, — ответил я, — люди уже все видели и подумают, что ты просто-напросто идешь на поводу у публики». Впоследствии он действительно переделал картину.

Рубрики
Смена

Степан Казарьян. Stand Up о жизни промоутера.

23 апреля в «Смене» выступит Степан Казарьян — музыкальный промоутер, основатель лейбла «Ниша», сооснователь фестивалей «Боль», Moscow Music Week и, конечно, AWAZ. Придумали для Степы экспериментальный формат промоутерского стенд-апа, который на классический, конечно, будет совсем не похож. Какие байки будет травить Степан? О чем расскажет?

— как профессионально влетать на деньги
— в каких кулуарах решаются судьбы музыкальных звезд и как туда пройти
— почему вашу группу никогда не возьмут на фестивали
— кто в бан-листе Степана и у кого Степан в бан-листе
— что решают деньги и связи и решают ли они что-то

РЕГИСТРАЦИЯ

Рубрики
Книги Рупор

Книги с Севера: дневники Мунка

В рамках Дней Норвегии публикуем отрывок из готовящегося к изданию на русском языке сборника дневников и писем великого норвежского художника Эдварда Мунка. В выбранных нами дневниковых записях речь идет о самой известной серии картин художника «Фриз жизни», в которую входят «Мадонна», «Пепел», «Танец жизни» и, конечно, «Крик».


Создание «Фриза жизни»

<…>

Сен-Клу, 1893

Danseuse espagnole — 1 франк — Позвольте пройти. Вытянутый зал — с обеих сторон галереи — под галереями круглые столики — люди сидят и выпивают — сплошь цилиндры — лишь изредка дамские шляпки.


В дальнем конце над цилиндрами, над клубами сизого табачного дыма ходит по канату крохотная женщин в лиловом трико.

Я прохаживаюсь между стоящими зрителями — высматриваю красивое девичье лицо — нет, не то — вот это вроде ничего.

Когда девушка замечает, что я смотрю на нее, ее лицо застывает, превращается в маску, она смотрит прямо перед собой.

Раздаются аплодисменты — лиловая танцовщица с улыбкой кланяется и исчезает.

Следующим номером цыганский хор. — Любовь и ненависть, тоска и примирение — и прекрасные мечты — нежная музыка сливается с красками Все краски — кулисы с зелеными пальмами и синим морем — яркие цвета цыганских нарядов — в сизой пелене табачного дыма.

Музыка и краски целиком и полностью завладевают моими мыслями. Нежная мелодия уносит их на легких облаках в мир радостной светлой мечты.

Я должен что-то создать — я чувствовал, у меня получится — словно фокус — я придам созданию форму своими руками.

Они еще увидят.

Крепкая обнаженная рука — склоненная загорелая шея — на его вздымающуюся грудь кладет свою голову молодая женщина.

Она закрывает глаза — рот приоткрыт, губы подрагивают — она вслушивается в слова, которые он шепчет, зарывшись лицом в ее длинные распущенные волосы.

Я напишу так, как увидел нынче, только в синеватой дымке.

В сие мгновение эти двое себе не принадлежат, они лишь звенья в цепи тысяч поколений, что связывают один род с другим.

И люди почувствуют святость и власть этого мгновения и снимут перед ним шляпу, как в церкви.

Я напишу серию таких картин. Довольно писать интерьеры, мужчин за чтением и женщин за вязанием. Надо писать живых людей, которые чувствуют и дышат, страдают и любят.

Я почувствовал, что должен это сделать. — У меня получится. — Плоть примет форму, цвета оживут. — Настал перерыв — музыка смолкла. Мне стало немного грустно.

Я вспомнил, сколько раз прежде я чувствовал нечто похожее, а когда заканчивал картину — люди покачивали головами и улыбались.

И вот я снова на Итальянском бульваре — белые электрические лампы, желтые газовые фонари — тысячи чужих лиц, в электрическом свете похожих на привидения.

Три года спустя я собрал несколько эскизов и картин во фриз — впервые их показали в Берлине в 1893 году. «Крик» — «Поцелуй» — «Вампир — «Любящая женщина».

Это было во времена реализма и импрессионизма. — Случалось, я в болезненном душевном волнении или в радостном настроении находил пейзаж, который мне хотелось написать. — Я приносил мольберт — устанавливал его и писал картину с натуры. — Картина получалась неплохая — но написать я хотел совсем не то. — Не получалось у меня написать то, что я увидел в болезненно расстроенных чувствах или в радостном настроении. — Такое часто бывало. — И в таких случаях я начинал соскребать все, что написал — я искал в памяти ту самую первую картину — первое впечатление — и пытался вернуть его.

Машинописная заметка 1918–1919

Людям совершенно невдомек, что значит название «Фриз жизни» — но соль ведь не в названии. Откровенно говоря, когда я пишу картины, я в последнюю очередь думаю о названии, и название «Фриз жизни» понадобилось мне скорее для того, чтобы намекнуть на содержание, чем для того, чтобы исчерпывающе описать его значение.

Само собой разумеется, что я отнюдь не намерен передать в нем целую жизнь.

Фриз задуман как поэма о жизни, любви и смерти. Мотив самой крупной картины — двое, мужчина и женщина, в лесу — несколько отходит от идеи остальных частей, однако без него фриз непредставим, как пояс без пряжки. Это картина жизни как смерти, леса, который питается мертвыми, и города, который вырастает за кронами деревьев. Здесь изображены мощь и плодородие жизни.

Замысел большинства из этих картин возник у меня, как уже было сказано, еще в юности, более 30 лет назад, но эта идея так захватила меня, что я с тех пор никогда ее не оставлял, хотя не получал ни малейшего поощрения к продолжению этой работы, не говоря уже о каком-либо ободрении от тех, кто, казалось бы, мог бы быть заинтресован в том, чтобы увидеть всю серию собранной в одном зале. Поэтому многие картины из серии были с течением лет проданы по отдельности — часть в собрание Расмуса Мейера, часть в Национальную галерею, в том числе «Пепел» и «Танец жизни», «Крик», «Смерть в комнате больного» и «Мадонна»; одноименные картины, выставленные здесь, — это позднейшие воспроизведения тех же мотивов.

Некоторые рецензенты пытались доказать, что идейное содержание этого фриза сформировалось под влиянием немецких идей и моего общения со Стриндбергом в Берлине; вышеописанные сведения, надеюсь, достаточны для того, чтобы опровергнуть это утверждение. Само эмоциональное содержание различных частей фриза напрямую вытекает из переломной эпохи восьмидесятых годов и возникло как реакция на преобладавший в те годы реализм.

Фриз задуман как серия декоративных картин, которые в целом должны представить образ жизни как таковой. Сквозь них тянется изогнутая линия побережья, за которым лежит море, вечно находящееся в движении, а под кронами деревьев разворачивается многообразие жизни, с ее радостями и печалями.

По моей задумке, фриз должен был быть представлен в таком зале, который давал бы ему подходящее архитектурное обрамление, так, чтобы каждая его часть занимала подобающее ей место, не нарушая при этом целостности впечатления; но, к сожалению, до сих пор так и не нашлось никого, кто вызвался бы осуществить этот план.

«Фриз жизни» следует также рассматривать в связи с оформлением актового зала Университета — фриз во многом предвосхитил эти работы, и без него они, возможно, вовсе не были бы созданы. Благодаря ему у меня развилось оформительское чутье. Эти работы также объединяет идейное содержание. «Фриз жизни» крупным планом изображает печали и радости отдельного человека, а полотна в ауле Университета — великие предвечные силы.

«Фриз жизни» и работы для университетской аулы пересекаются в картине «Мужчина и Женщина», где на заднем плане изображены лес и золотой город.

Его нельзя назвать законченным, так как он все время находился в работе, с долгими перерывами. Поскольку я работал над ним в течение долго времени, он, разумеется, неоднороден по технике. — Многие из этих картин я воспринимал как эскизы и намеревался придать всей серии большее единообразие, лишь когда нашлось бы подходящее помещение.

Теперь я вновь выставляю свой фриз, во-первых, потому, что считаю его слишком хорошим произведением, чтобы о нем можно было забыть, а во-вторых, потому, что в течение всех этих лет он имел для меня, в чисто художественном отношении, такое большое значение, что я сам хочу видеть его целиком.

Рубрики
Смена

«Краткая история новой музыки»: цикл аудио-лекций.

Цикл посвящён событиям, именам и важным произведениям академической музыки ХХ века. Героями станут Джон Кейдж, Кшиштов Пендерецкий, Карлхайнц Штокхаузен, Дьердь Лигети, Альфред Шнитке, Арво Пярт и другие классики музыкального авангарда и поставангарда, чьи сочинения постоянно звучат на ведущих мировых площадках. Мы познакомимся с произведениями выдающихся композиторов, разберёмся, почему их музыка до сих пор вызывает у исследователей множество вопросов, и изучим социально-культурный контекст, в котором они работали.

О лекторе:

Анна Маклыгина — музыковед, специалист в области современной композиции и музыкальной культуры США, старший преподаватель Казанской консерватории.

Лекция «Наука и музыка. Карлхайнц Штокхаузен»
«Звуковые паттерны американских композиторов-минималистов»
«Джон Кейдж. Всё есть музыка»
Рубрики
Место Смена

Показ фильма «Книга Моря»

Завораживающая как сон одиссея морских охотников Чукотки, в которой нет грани между реальностью и мифом. Старый охотник и сказочный человек-медведь, Хозяйка моря, отважный китобой, волки, касатки и великаны – герои нового эпоса, в котором люди и киты одной крови, а культура, память и наследие предков вечны.

Ювелирно собранная из анимационных и документальных материалов кинопоэма о людях, для которых жизнь — это море, а море — это жизнь. Невероятной красоты и загадочности кино о душе северных народов. Ошеломляюще фактурный мир с тысячей оттенков синего и белого. Мир реального и мир сказки проникают друг в друга, граница постепенно стирается и возникает история, в равной степени похожая на «100 лет одиночества» Маркеса и «Старик и море» Хемингуэя. 

Режиссер Алексей Вахрушев

Россия, 85 мин.

12+

Купить билет

Рубрики
Книги Рупор Смена

Книги с Севера: «Черная смерть»

Продолжаем в рамках Дней Норвегии публиковать отрывки книг, связанных с этой страной. «Черная смерть» — один из самых жутких образов норвежского фольклора, воплощение великой чумы, обрушившейся на Норвегию в 1346–1353 годах и унесшей почти две трети населения. «Черная Смерть» — сборник из 15 баллад и иллюстраций Теодора Киттельсена, посвященный этому трагическому периоду — считается шедевром норвежской книжной иллюстрации.


Как «черная смерть» пришла в Норвегию, достоверно неизвестно. По одной версии, ее занесли в страну корабельные мыши и крысы, заразившиеся от своих причерноморских собратьев, ведь в Крыму и Причерноморье чума начала свирепствовать на два года раньше. Некоторые полагают, что чума пришла из Англии. Однажды на рейде в бергенской гавани встали странные тихие корабли. Они не были повреждены бурей, но команды на их палубе не оказалось. Когда жители Бергена подошли к ним на лодках, чтобы посмотреть, что же случилось, они обнаружили в каютах и кубриках тела матросов и купцов, убитых неизвестным недугом, а в трюмах — прекрасную шерсть, которую те везли на продажу. Бергенцы взяли шерсть с собой: не пропадать же добру. Шерсть с зараженных кораблей стали продавать на рынках, развозить по городам и весям — и вместе с товаром по стране начала расползаться смертельная болезнь.

В Норвегии предания, в которых Черная Смерть является самостоятельным персонажем, возникли в XIV веке, и не- спроста. Эпидемия чумы, разразившаяся в 1346–1353 годах, унесла почти две трети населения; именно она уничтожила все, что оставалось от грозного и величественного времени викингов, на многие годы покончила с богатством и силой страны. Норвегия стала другой.


ИДЕТ-БРЕДЕТ ЧУМА ПО СТРАНЕ

Идет-бредет Чума по стране —
городами да весями, дворцами-лачугами,

загребает сотни,

сметает тысячи.

Кто в лесу прячется,
в горах укрывается,
кто выходит в море бурное,
по островам — по шхерам хоронится.

Кто в пещере, кто в ущелье,
гонят друг друга прочь, как звери лютые.

А Чума за ними по пятам идет,
везде их отыскивает.

Совы кычут, гагары хохочут.
На суше, на море нечисть разгулялась —

визжит, и вопит, и рыдает,
причитает да бормочет.

Ночью драуги стенают,

лезут на берег, все в тине,

бьются с покойниками, тащат их в пучину.

Ветер черепа гоняет,
катает их по камням да намоинам,

песком их чистит,
добела сушит.

Эхо застыло
в темных скалах,

слыша, как море

плещет да плачет.

Собираются сгустки тумана

над морем и твердью,

липким саваном одевают

все вокруг.

От Чумы с ее метлой
нет спасенья.
Ни тому, кто, натерпевшись

горя, ужаса и боли,
о кончине молит скорой.
Ни тому, кто в час последний

в смертном страхе

лицемерит пред Распятьем,

клянчит хоть минутку жизни.

Всех сметает без пощады
в холод смертный.

Это жалкое сметье,
прошлых дней трухлявый остов,

станет прахом и истает
у высоких Вечных врат,
у предвечного порога.

Там, за светлыми вратами,

на блаженных небесах,

платят розами сторицей за терновый каждый шип.

Воет ветер, хлещет ливень.

По пустынным плоскогорьям,

по болотистым низинам
парой мертвые кочуют.


Муж с женой, качаясь, едут,

притороченные к кляче,
и дрожит она под ветром —

куль о четырех ногах.


Гулко хлюпает болото,
как во сне бредет коняга…
И везет она хозяев
к злачным пажитям небесным.

Ливень хлещет, ветер воет, ворон кружит над добычей.

ИДЕТ-ГРЯДЕТ ЧУМА

Кто же это?

Подол багровый,

дранный в клочья,

а сама страшная,

харя в морщинах,

дряблая, бледная, изжелта-серая.

Взглядом злобным

исподлобья,
во тьме горящим,

точно у кошки,

ищет-рыщет,

насквозь пронзает,

точно шилом.

Идет-грядет

горами-долами,

лесами-полями,

рекою-морем.

Хлопочет,
топочет,
костями грохочет.

Метлой и граблями

метет-загребает.

Сгребет она многих,

сметет она всех.

ВЫМЕТАЕТ КАЖДЫЙ УГОЛ

Взялась Чума

выметать углы:

грабли прочь,

метла вернее.

Время не ждет,

никто не уйдет:

ни Пер, ни Пол,

ни стар, ни молод.

Вольготно Чуме:

хороша погодка —

темень да сырость,

то снег, то морось,

то лед, то слякоть,

то грязь, то кóлоть.

Метет метла — только брызги летят.

Метла метет —
по углам и щелям.

Все безотрадно,

все прекрасно:

всюду мертвые,

всюду тленье.

Стены трещат,

рушатся балки.

Падают листья.

Воздух плачет дождем и снегом.

Рубрики
Смена

Аудиогид по выставке «4»

Добро пожаловать на выставку Ильгизара Хасанова «Четыре». Она состоит из четырех проектов: «Деревянный, оловянный, стеклянный (нужное подчеркнуть)», «Общепит», «Селекционер» и «Оммажи». Все они перекликаются друг с другом и представляют историю XX века.

Ниже — аудиогид, в котором сам художник рассказывает о выставке и об истории проектов.

Рубрики
Книги Рупор

Книги с Севера: «Театр мира. История картографии»

С 7 апреля в «Смене» стартуют Дни Норвегии: масштабная серия онлайн- и офлайн-мероприятий, в рамках которой пройдут лекции, презентации, воркшопы, кинопоказы и концерт. В поддержку Дней мы запускаем в «Рупоре Смены» рубрику «Книги с Севера», где будем публиковать отрывки из новых или даже еще не опубликованных работ норвежских авторов. Открывает рубрику готовящаяся к выходу в издательстве Ad Marginem (в переводе Евгении Воробьевой) книга «Театр мира. История картографии» журналиста Томаса Райнертсена Берга. Это книга об истории карт, а значит об истории развития общества — ведь со времен, когда людям пришло в голову картографировать окружающую реальность, результаты их работы несли далеко не только географический, но социальный, экономический и политический смыслы. Любая карта, считает автор, несет в себе отпечаток времени. С разрешения издательства мы публикуем часть «Карты мертвых» из главы «Первые изображения мира».


Историки сходятся во мнении, что представления об ином мире, помимо нашего, зародились у людей около ста тысяч лет назад. Именно тогда в могилы к умершим стали класть предметы, которые они возьмут с собой в загробную жизнь. Однако долгое время считалось, что первобытные люди могли создавать карты лишь своего непосредственного окружения и не были способны изобразить, где они находятся по отношению к солнцу, луне, звездам, царству мертвых и обиталищу богов, поскольку для них это было слишком сложно. «Как правило, […] карты примитивных племен ограничиваются совсем небольшими областями […], они не могут создавать изображения целого мира, как не могут и уместить его в своем воображении. У них не было всемирных карт, потому что их мысли были заняты тем, что окружало их непосредственно», — написал известный специалист по истории картографии Лео Багров в 1964 году. Позднее были обнаружены карты, авторы которых соотносили себя со всем остальным миром: на них часто изображаются лабиринты, круги, лестницы и деревья, на многих присутствуют различные уровни мироустройства — небеса, земля и подземное царство.


В Сахаре нашли наскальный рисунок с изображением человекоподобной фигуры в окружении овалов, волн и прямоугольников, а отверстие в нижней части рисунка трактуется как дверь в царство мертвых.


На небольшом каменном обелиске в Триоре в Италии можно увидеть следующую композицию: вверху солнце, посередине земля, а внизу лестница, ведущая в подземный мир.


В Йоркшире, в Англии, есть наскальные рисунки лестниц, тянущиеся от одного кружка к другому — вероятно, это попытка изобразить связь между Землей и звездами и другими планетами.

В индийском штате Мадхья-Прадеш имеется любопытный образчик пещерной живописи: в верхней части нарисовано море с камышами, птицами и рыбами, а в середине — солнце в окружении геометрических фигур. Считается, что это карта всей Вселенной, как ее представляли себе авторы рисунка.


Есть все основания полагать, что карты использовались и в ритуальных целях. Шаманы австралийских и сибирских народностей, которые сохранили религии, зародившиеся несколько тысяч лет назад, пользуются картами барабанов, в которые они бьют для того, чтобы войти в транс. Так они не заблудятся, путешествуя по миру духов.


В начале XVIII века норвежский миссионер Томас фон Вестен зарисовал саамский шаманский бубен, на котором присутствовали картографические элементы, соотносящиеся как с древней религией саамов, так и с христианской верой. Двумя черточками отделены друг от друга земля и небо, земные и небесные боги; присутствует изображение солнца; на христианском пути — Rist-baiges — стоят лошадь, корова и церковь, в царстве мертвых — Jabmiku di aibmo — нарисованы еще одна церковь и саамская вежа. На этой карте Вселенной изображены также озеро и земное жилище саамов.


Карты суть изображения мира. Религиозные тексты сродни картам в том смысле, что пытаются объяснить устройство мира. Это способ упорядочивания мира, который кажется бесконечным и непонятным. Поэтому в большинстве религий и культур всех эпох присутствует космогонический миф — история возникновения мира, и космологическое описание того, как он выглядит.


Общепринятым в наши дни космогоническим мифом является теория Большого взрыва, случившегося 13,8 миллиардов лет назад. Эта теория появилась относительно недавно: ее впервые выдвинул бельгийский священник и астрофизик Жорж Леметр в 1927 году. А до этого ученые были уверены, что Вселенная вечна и неизменна. Астрономы и физики далеко не сразу приняли теорию Большого взрыва: идея возникновения мира казалась им слишком религиозной. Они утверждали, что теория Большого взрыва равнозначна гипотезе о сотворении мира Богом, однако впоследствии теория Леметра получила определенное распространение. Во многом это произошло благодаря астроному Эдвину Хабблу, которому в 1929 году удалось доказать, что Вселенная расширяется. Но лишь в 1964 году, когда было доказано существование реликтового излучения, оставшегося со времен Большого взрыва, она была по-настоящему признана научным сообществом.

Многие носители религиозного мировоззрения признают теорию Большого взрыва. Индуисты, к примеру, считают, что их песнь о сотворении мира, в которой изначально все тесно сплетено, и процесс жизни запускается при неясных обстоятельствах чем-то горячим, повествует как раз о нем:

Мрак вначале был сокрыт мраком.
Все это было неразличимой пучиною:
Возникающее, прикровенное пустотой, —
Оно одно порождено было силою жара .


В Коране написано, что «небо и земля единой массой были, которую Мы рассекли на части», а папа Пий XII в 1951 году заявил, что теория Большого взрыва не противоречит христианским представлениям о сотворении мира.

Любой народ любой эпохи имеет свой космогонический миф и свое видение мира. В Финляндии есть сказание о яйце, которое разделилось на две части, а из них образовались земля и небо; на Гавайях считается, что земля возникла из ила на морском дне; инуиты верили, что земля упала с неба, а в древнегреческих мифах богиня земли Гея родила небо, высокие горы, прекрасные долины и бескрайнее море — титана по имени Океан. В рамках одной культуры могут существовать различные вариации космогонического мифа в зависимости от конкретного места и времени, и порой они противоречат знаниям о географии, которыми обладали породившие их народы. Это означает, что рассказанные в мифах истории не воспринимались буквально. «То, что было историей в одну эпоху, становится мифом в другую, а то, что сегодня считается мифом, завтра может восприниматься как истина — или, возможно, воспринималось в прошлом», — пишут Тур Оге Брингсвэрд и Енс Брорвиг в книге «Начало времен. Космогонические мифы народов мира».


В чем древние истории о сотворении мира сходятся — так это в том, что земля, на которой мы живем, находится приблизительно в центре всего, а помимо нее существуют царство мертвых и обитель богов.


Наглядный пример такого представления можно найти в древнескандинавской мифологии. В центре мира находится ясень Иггдрасиль. «Тот ясень больше и прекраснее всех деревьев. Сучья его простерты над миром и поднимаются выше неба. Три корня поддерживают дерево, и далеко расходятся эти корни», — рассказывает один из персонажей «Видения Гюльви» Снорри Стурлусона. Вокруг дерева расположен Асгард — царство богов, а вокруг Асгарда — Мидгард, царство людей. В корнях Иггдрасиля находится Нифльхейм — самая глубь царства мертвых. Там же живет змей, или же дракон, Нидхегг, порождение сил тьмы. Вокруг Асагрда и Мидгарда простирается мировой океан, в котором обитает опасный Мировой Змей.


В «Эддах» и сагах не говорится, откуда взялся ясень. А вот мир вокруг него был сделан из тела первобытного великана. Эта история в «Старшей Эдде» рассказывается так:

Имира плоть
стала землей,
стали кости горами,
небом стал череп
холодного турса,

а кровь его морем.
Из ресниц его Мидгард
людям был создан
богами благими;
из мозга его
созданы были
темные тучи.


Имир был великаном, возникшим в незапамятные времена в Мировой Бездне между раскаленным Муспелльхеймом на юге и ледяным Нифльхеймом на севере. Однажды вода из рек, что зовутся Эливагар, настолько удалилась от своего начала, что замерзла и превратилась в лед в северной части Мировой Бездны. На лед попали искры, вылетавшие из Муспелльхейма, он стал таять, капли воды ожили от тепла и стали Имиром.


Во сне он стал потеть, и под мышкой у него выросли мужчина и женщина, а одна нога зачала с другой сына, и так появились великаны. Имира кормила корова Аудумла, также возникшая из льда и инея. Сама она питалась, облизывая соленые камни, покрытые инеем:


«И к исходу первого дня, когда она лизала те камни, в камне выросли человечьи волосы, на второй день — голова, а на третий день возник весь человек». Его звали Бури. Он взял в жену Бестлу, и у них родился сын по имени Бор. Бор взял в жены дочь великана Бельторна, и у них родились три сына — Один, Вили и Ве. Тогда в Мировой Бездне началась борьба за власть. Один, Вили и Ве убили Имира, чтобы прекратить порождение новых великанов из его пота. Снорри в «Видении Гюльви» пересказывает миф о строительстве Мидгарда из его тела, но добавляет, что «из крови, что вытекла из ран его, сделали они океан и заключили в него землю. И окружил океан всю землю кольцом, и кажется людям, что беспределен тот океан и нельзя его переплыть».


В египетских мифах мир живых также окружен огромным океаном хаоса. Над или под миром находится невидимая часть Вселенной, где прячутся солнце, звезды и луна, когда их не видно на небе, и туда же отправляются люди и животные, когда заканчивается их земная жизнь. На египетской карте, созданной в 350 году до н.э., изображен Египет и его окрестности. Юг изображен в верхней части карты. Над миром подобно мосту склонилась богиня неба — Нут: ноги ее стоят на востоке, а руки свисают на западе. На других изображениях она лежит под землей и проглатывает Солнце вечером, а затем рождает его утром.


В древнегреческой «Илиаде», записанной около XI-VIII в. до н.э., можно найти похожие космологические описания мира, окруженного морем. В разгар войны между греками и троянцами богу Гефесту поручили выковать подходящий щит для Ахиллеса.


Описание работы Гефеста по украшению щита одновременно является описанием представления древних греков об устройстве мира:


Там представил он землю, представил и небо, и море,
Солнце, в пути неистомное, полный серебряный месяц,
Все прекрасные звезды, какими венчается небо:
Видны в их сонме Плеяды, Гиады и мощь Ориона,
Арктос, сынами земными еще колесницей зовомый.

Гефест изобразил на щите весь мир, города, людей и животных, битвы и пиры, и наконец океан, который олицетворял внешнюю границу мира:

Там и ужасную силу представил реки Океана,
Коим под верхним он ободом щит окружил велелепный.


Переводчики «Илиады» подразумевают, что древние греки представляли землю плоской — недаром она умещается на щите, который они описывают как «круг». Однако в оригинале использовано слово γαιαν — Гея. Так древние греки называли и землю, и богиню, ее породившую.

Рубрики
Смена

Концерт Московского Ансамбля Современной Музыки

Лекция «Интерактивная звуковая инсталляция: музыка, саунддизайн и визуальные искусства»

9 апреля в 18:00 зарегистрироваться

Интерактивная звуковая инсталляция — сравнительно новый вид мультимедиа-искусства, возникший на пересечении музыки, саунддизайна, саунд-арта, инсталляции, скульптуры. Подробнее расскажет композитор, кандидат искусствоведения, доцент Московской консерватории Николай Хруст.

Проект Quest

9 апреля в 19:30

Музыканты МАСМ представят мультимедийный музыкальный проект QUEST, в котором исполнят произведения композитором из Норвегии, Италии, Израиля и России. Созданный в 1990 году композитором Юрием Каспаровым при непосредственном участии лидера российского авангарда Эдисона Денисова, МАСМ стал первым российским ансамблем, нацеленным на продвижение музыки XX и XXI веков и поддержку современных композиторов.

Зарегистрироваться

Рубрики
Смена

Дни Норвегии: онлайн-программа

Презентация книги «Мертв по собственному желанию» и круглый стол об издании комиксов.

7 апреля в 19:00

В графическом романе Стеффен Квернеланн рассказывает о самоубийстве отца и о том, как это повлияло на жизнь автора, которому было тогда всего 18 лет. Помимо рисунков Квернеланна, в книге использованы настоящие семейные фотографии, придающие сюжету динамичности и драматизма. В презентации примут участие: автор книги Стеффен Квернеланн, Эспен Карелиус Холтестаул (издательство «Non Comprendo Press», Норвегия), Дмитрий Мордвинцев (издательство A+A, Россия), переводчики Евгения Воробьёва и Елена Рачинская. Ведущий – Кирилл Маевский.

Детский воркшоп по книге «Всё выше и выше» 

8 апреля в 17:00

Книгу о полетах одного из самых великих полярных путешественников – норвежца Руала Амундсена, открывшего новую страницу в исследованиях Арктики — написал и проиллюстрировал норвежский автор Бьёрн Оусланд. Воркшоп пройдет с участием Оусланда с последовательным переводом.

Лекция об Эдварде Мунке

11 апреля в 17:00

Эдвард Мунк — один из самых известных и загадочных художников рубежа веков. Знаковая фигура норвежской живописи, Мунк — символ Норвегии и визитная карточка страны. Разгадывать творчество художника поможет Елена Рачинская: переводчик биографии Мунка, лауреат премии норвежского литературного агентства NORLA.

Лекция «Фритьоф Нансен: человек-легенда»

14 апреля 19:00

Генеральный директор издательства Paulsen Раиса Неяглова-Колосова расскажет об известном герое-полярнике, лауреате Нобелевской премии мира, Фритьофе Нансене, его экспедициях, а также об опыте изданий книг о нем. 

Лекция «Книжный рынок в Норвегии»

16 апреля в 18:00

Старший советник NORLA − Norwegian Literature Abroad Дина Ролл-Хансен расскажет о том, как устроен книжный рынок в Норвегии, об особенностях индустрии и главных издательствах страны (с последовательным переводом).

Рубрики
Смена

Дни Норвегии: кинопрограмма

Зарегистрироваться

Переправа (Flukten) 12+

реж. Джордж Куриан

10 апреля в 18:00

Документальный фильм о группе сирийских беженцев, которые пускаются в опасное путешествие в поисках нового дома, сбегая от войны. Они преодолеют море, два континента и пять стран, чтобы добраться до Европы — и увидеть, что самое сложное впереди.

Что скажут люди (Hva vil folk si) 16+

реж. Ирам Хак

11 апреля в 19:00

Драма о Нише — шестнадцатилетней девушке, которая живет двойной жизнью: дома следует строгим правилам, установленным в пакистанской семье, а в кругу друзей не отличается от обычных норвежских подростков. В качестве наказания Нишу отправляют в Пакистан, где он вынуждена адаптироваться к культуре своих родителей.

Волшебный лес (Dyrene i Hakkebakkeskogen) 6+

реж. Расмус А. Сивертсен

13 апреля в 19:00

Семейный мультфильм о мышонке и его друзьях, живущих в Волшебном лесу, чей покой вдруг нарушает хищник Марвин. Мортен предлагает принять закон, согласно которому все животные должны перестать есть друг друга, чтобы жить в мире и согласии.

Короткометражная программа 18+

15 апреля в 19:00

В программу вошли 6 картин норвежских режиссеров, рассказывающих о любви, отчаянии, жизненных трудностях и проблемах выбора. Фильмы: «Отсутствие Эдди Тейбла» (2016, анимация, 12 мин.), «Всё в порядке» (2016, драма, 10 мин.), «Ничто не заканчивается» (2016, драма/комедия, 23 мин.), «Оттягивая ночь» (2016, драма, 22 мин.), «Туннель» (2016, научная фантастика, 12 мин.).

Зарегистрироваться

Рубрики
Место

Лекция «Что же такое психоанализ?»

Вопросом «чем же я занимаюсь?» психоаналитик задаётся в ходе своей практики раз за разом, и ответ на этот вопрос не может иметь окончательного характера. Эта неокончательность — не просто неточность или приблизительность, напротив, она — своего рода фундамент самой практики психоанализа. Это может звучать как парадокс: невозможность окончательного ответа на вопрос «что же такое психоанализ?» как раз и позволяет на него как-то ответить. Что же это за невозможность и какие трактовки психоанализа на её основании можно предложить, мы и обсудим на нашей встрече.

Глеб Напреенко – психоаналитик лакановской ориентации, автор (совместно с Александрой Новоженовой) книги «Эпизоды модернизма». Преподавал в Институте «База», Школе Родченко, читал лекции в Школе дизайна ВШЭ, Музее «Гараж», ММСИ и других местах. Живет и работает в Москве.

Купить билет

Рубрики
Место

Презентация сообщества «звука среда» и запуск лаборатории полевых записей

8 апреля в «Смене» основатели сообщества «звука среда» Иван Бушуев, Юлия Глухова и Ольга Бороздина расскажут о своём телеграм канале, посвященном архивации звуковых впечатлений в форме дневника, где каждую среду публикуются различные звучащие пространства — закрытые и открытые — в сопровождении небольших описаний. Они поделятся своими размышлениями о том, что такое полевая запись сейчас и в историческом контексте. На встрече все желающие смогут поделиться своим аудиальным опытом и узнать подробности о предстоящей лаборатории «Смена» X «звука среда».

Вход бесплатный, по обязательной регистрации

Рубрики
Контекст Рупор

Лучшие книги года so far: выбор «Смены»

В эти дни в Москве проходит ярмарка non/fiction — важнейшее событие для всего книжного мира. non/fiction всегда проходил в начале декабря и именно к этой дате большинство малых и крупных издательств планировали главные новинки: поскольку книги выходили к концу года, чаще всего они промаркированы уже следующим. В 2020-м из-за пандемии ярмарку перенесли — но типографские станки было уже не остановить и все равно большинство новинок появилось в минувшем декабре. Вероятно, именно этим обусловлено столь небольшое количество мартовских списков “интересных новинок”, которые десятки изданий выпускают к ярмарке — ведь многие выпустили такие подборки еще в прошлом году. 

Тем не менее, в 2021-м успели выйти много интересных книг, и поэтому «Рупор Смены» вместе с книжным магазином «Смена» решили составить свой список — мало похожий на списки коллег из прессы. Здесь вы не найдете общепризнанных бестселлеров или мэйджор-издательств: как и всегда, мы подошли к задаче как к кураторской подборке. 


«Другие критерии. Лицом к лицу с искусством XX века»

Лео Стайнберг

Ad Marginem

Пока во всем мире на текстах Лео Стайнберга изучают историю искусства XX века, в России они только начинают выходить на русском языке. Между тем, наш соотечественник Лео Стайнберг — настоящая звезда в мире художественной критики: его статьями, сочетающими проницательность и изящество, в свое время зачитывались подписчики Arts Magazine. В сборнике «Другие критерии» критик анализирует работы Поллока, Джонса и Пикассо и предлагает новые критерии оценки художественных произведений.

«Я монстр, что говорит с вами»

Поль Б. Пресьядо

No Kidding

17 ноября 2019 года Поль Б. Пресьядо прочитал в Париже речь, которая потрясла психоаналитическое сообщество. Поль выступил как трансмужчина и небинарная персона; его слова вызвали смех, издевки и даже требование покинуть помещение. Договорить ему не дали, поэтому свою речь Поль опубликовал в виде книги. Она издана с подзаголовком «Отчет для Академии психоанализа» — в нем он призывает к созданию новой эпистемологии, которая не ограничивалась бы двумя гендерами и не сводила сексуальность человека к его репродуктивной функции.

«Теория социального действия. Переписка»

Альфред Шюц, Талкотт Парсонс

«Элементарные формы»

Издательство большого друга «Смены» Наиля Фархатдинова (его лекцию у нас смотрите тут) работает под говорящим слоганом «главные книги социальных наук» и выпускает труды грандов: Гоффмана, Дюркгейма, Блумера и других. «Теория социального действия» — не характерная для издательства книга, представляющая из себя переписку «”будущих отцов” двух школ социологического теоретизирования», которая началась с рецензии на статью и превратилась в бурное обсуждение.

«Вы-жившие. Большой террор»

Самокат, Музей истории ГУЛАГа

В сотрудничестве с Музеем истории ГУЛАГа в издательстве «Самокат» вышла книга «Вы-жившие» — графический роман о самом страшном периоде советской истории. Книга состоит из шести частей, рассказывающих истории узников и пострадавших от репрессий. Все имели разное социальное положение и придерживались разных политических взглядов — но всех их объединил ГУЛАГ, ставший символом беззакония и жестокости.

«Призраки моей жизни. Тексты о депрессии, хонтологии и утраченном будущем»

Марк Фишер

НЛО

Издательство «НЛО» запустило серию «История звука», за которой мы все теперь пристально следим. Среди первых книг — сборник материалов журналиста и философа Марка Фишера, куда вошли тексты из его блога и интервью для журнала The Wire. Фишер с культурфилософских позиций рассуждает о музыке артистов в диапазоне от Joy Division до Канье Уэста. 

«Как я разлюбил дизайн»

Марцин Виха

Издательство Ивана Лимбаха

В издательстве Ивана Лимбаха вышли сразу две книги польского дизайнера Марцина Вихи — «Вещи, которые я не выбросил» и «Как я разлюбил дизайн». В последней Марцин остроумно рассуждает о польском и советском дизайне, рассказывает истории привычных вещей вроде конструктора «Лего» или фотоаппарата и объясняет, почему окружающие нас предметы выглядят так, как выглядят.

«Щит Ахилла»

Филип Боббит

Individuum

После двух мировых и одной холодной войн человечество так и не пришло к мировому соглашению. Политик и юрист Филип Боббит предлагает возможные сценарии развития международных отношений, попутно отвечая на банальные и не очень вопросы о рыночных государствах.

«Все порви, начни сначала»

Саймон Рейнолдс

«Шум»

Завершаем книгой, о которой мы ранее уже сказали все, что могли. Это классический труд канонизированного при жизни британского журналиста Саймона Рейнолдса об истории, философии и психологии пост-панка. Ранее о книге для «Рупора» писала музыкальная журналистка Кристина Сарханянц, а еще мы публиковали отрывок.

Рубрики
Место Смена

Дни Норвегии в «Смене»

С 7 по 16 апреля в Центре современной культуры пройдут Дни Норвегии, в программу которых войдут лекции, мастер-классы, презентации книг, кинопоказы и концерт.  События пройдут онлайн и офлайн. Все мероприятия бесплатны, на некоторые необходима регистрация. Событие организовано совместно с Посольством Норвегии в Москве, при поддержке NORLA − Norwegian Literature Abroad.

Кинопрограмма

Лекционная программа

Концерт МАСМ

Рубрики
Место

Показ фильма «Розовое облако»

31 марта у нас состоится казанская премьера фильма «Розовое облако» бразильского режиссера Юли Жербази.

Это фантастическая история самоизоляции молодой пары, которая остается в замкнутом пространстве на неопределенное время из-за смертоносных облаков в небе. Картина, задуманная за несколько лет до пандемии, вышла в 2021, ожидаемо став одним из самых обсуждаемых фильмов фестиваля независимого кино Sundance.

Джованна где-то подцепила Яго, и вот они уже развлекаются в её двухэтажном особняке. С сексом, правда, ничего не выходит — оба слишком пьяны. А поутру пара просыпается от рёва сирен и хрипа громкоговорителей – власти призывают всех запереться и закрыть окна, так как в небе над всей планетой появились розовые облака, и их испарения смертельны.

Купить билет

Бразилия, 2021.

Драма, фантастика.

105 мин.

18+

Рубрики
Место

Лекция «Когда и почему антибиотики становятся бесполезными?»

В лекции будет рассказано, как определяют чувствительность бактерий к антибиотикам и почему это важно. Будут освещены вопросы развития и распространения устойчивости микробов к антимикробным препаратам, и почему важно соблюдать правила приема этих лекарственных средств. Особое внимание будет уделено вопросу, почему сейчас весь мир трубит о «проблеме 2050» – когда антибиотики станут бесполезными, и как мы можем (и можем ли) этого избежать.

Купить билет

Спикер: Айрат Каюмов — доктор биологических наук, доцент кафедры генетики КФУ, руководитель НИЛ Молекулярная генетика микроорганизмов, председатель Совета молодых ученых ИФМиБ КФУ

Рубрики
Книги Рупор Смена

Книга недели: «Выгон»

Литературный дебют британской журналистки Эми Липтрот «Выгон» — история о побеге из шумного Лондона, выполненная в форме откровенного дневника и переведенная в феврале издательством Ad Marginem. Книга написана в жанре автофикшн — это«волшебная формула романа XXI века», «вымысел абсолютно достоверных событий и фактов». «Выгон» это произведение о самоопределении, кризисе тридцатилетия, личностном крахе и прочих, как выразилось издание «Горький», «проблемах белых алкохипстеров». С разрешения издательства мы публикуем отрывок из главы «Крах».


Обычно в съемных квартирах ничего ужасного или скандального я не вытворяла, скорее, вела себя глупо и раздражала соседей. К примеру, я могла устроить беспорядок, решив приготовить что-нибудь поздно ночью по пьяни, могла съесть чужую еду, потому что своей вечно не хватало, частенько пила чужой алкоголь, а потом ставила другие бутылки взамен опустошенных, просила в долг десять-двадцать фунтов до зарплаты, отправлялась в магазин за спиртным, а потом незаметно проскальзывала обратно в комнату, тихонько закрывала дверь и сразу открывала окно.

В ящик для перерабатываемых отходов я выбрасывала лишь символическое количество бутылок и банок, остальные складывала в хозяйственную сумку и вытряхивала потом в мусорный бак на улице. Я выходила из дома, позвякивая и попахивая перегаром. На дне гардероба у меня стояли пустые бутылки, вдоль плинтуса выстроились пустые банки.

Мое поведение всем доставляло неудобства. То я неожиданно начинала шуметь, то тусовалась с незнакомцами по ночам в середине недели и приводила домой мужчин, то оставляла сумочку за входной дверью, то разбрасывала вещи на лестнице. И всё это перемежалось депрессивным похмельем, когда я целыми днями валялась в кровати.

Я вечно пребывала в отвратительном состоянии, но, возможно, другие не понимали, что я это делаю не нарочно. Я помню людей, которые осмелились поговорить со мной о моих проблемах с алкоголем, и уважаю их за это. Обычно я кивала и плакала, а после разрыва с ним постоянно жалела и оправдывала себя. «Не зря ты обо мне беспокоишься, — говорила я. — Мне больно». Он бросил меня из-за моего пьянства, так что теперь я разрешила себе пить вволю.

И всё же я окончательно утратила контроль над собой не из-за разрыва, хотя и использовала его как оправдание. Как-то раз, когда мы всё еще жили вместе с бойфрендом, я отправилась на день рождения друга в бар в центре Лондона. Примерно через час, выпив пару порций, я откланялась, сославшись то ли на усталость, то ли на болезнь, то ли на необходимость поработать дома. Но на самом деле я спешила домой, чтобы пить там в одиночестве, ведь за наш столик в баре новые напитки приносили не так часто, как мне хотелось бы. В тот вечер я предпочла алкоголь друзьям и перешла черту. После этого я всё быстрее и быстрее пересекала черту за чертой, неизменно выбирая алкоголь, несмотря на предупреждения начальства, врачей, семьи и правоохранительных органов.

Хотела бы я, чтобы мое прошлое, все эмоции и неконтролируемые порывы можно было обнулить, нажав на кнопку, чтобы можно было забыть всё, что я потеряла, думала я, лежа в постели и слушая доносившиеся с улицы крики и рев музыки. Я планировала вернуться к жизни, опять открывать электронную почту с утра пораньше, прийти в форму, постричься как-нибудь радикально, начать печатать слова, которые спасут меня. Но ничего этого не происходило. Я оставалась на месте.

Валяясь в кровати навеселе, я мечтала поговорить с ним и шептала вслух: «Я свет, который сияет в ночи над городом лишь для тебя. Пусть тебе всегда будет тепло, пусть ты будешь в безопасности, куда бы ты ни шел».

Все начали понимать, что от меня одни проблемы. Меня перестали звать на вечеринки. Я стала обузой, плаксой. А сама я осознала, что влипла, после той субботы. Все свидетели происшествия в пабе, услышав грохот и крики девчонки, решили, что это я швырнула бутылку ей в голову, но на самом деле всё было не так. Я просто кинула бутылку вниз, под стол, а она отрикошетила и попала в ни в чем не повинную девушку, которая начала визжать. Как я поняла, это тонкое различие уже никого не интересовало.

Не раз я осознавала, что проблемы существуют, и исполнялась решимостью их преодолеть. Я несколько раз ходила на встречи Анонимных Алкоголиков. Как-то раз, сидя на ступеньках церкви после встречи в Холборне, потягивая молочный коктейль и глядя на проезжающие мимо прокатные велосипеды, я ощутила неожиданный прилив спокойствия, но уже вскоре, на выходных, опять ушла в отрыв, пила с двух дня до двух ночи, лазила по стенам. Как-то ночью я танцевала стриптиз дома у незнакомого мужчины. Так я справлялась с душевной болью.

В течение одного лишь месяца мне пришлось дважды побывать в суде: сначала как обвиняемой, потом как жертве. Раньше я в суде бывала лишь в качестве репортера.

Врач направил меня к психологу-консультанту, и я начала ходить на дневные сеансы по пятницам. Консультант велела мне вести «дневник выпивки», я пообещала сократить употребление алкоголя. После первого сеанса я пошла в магазин и действительно купила лишь две баночки, но уже через полчаса вернулась за добавкой. Я никогда не могла ограничиться двумя баночками, хоть и обещала себе это сотни раз. Ночами я пила одна в спальне, желающих общаться со мной находилось всё меньше, я куковала на очередной невнятной работе. Я думала, что, раз уж я теперь одиночка, это отличная возможность «устраивать званые обеды» и «показывать портфолио редакторам», а в итоге плакала в кабинетах врачей и каждое утро чувствовала себя всё хуже, обнаруживая на теле новые загадочные синяки.

Какая-то часть меня наслаждалась всеми этими дикими прогулками по Лондону, поездками в полном одиночестве на верхнем этаже автобуса с банкой лагера, но под вечер, когда я сидела в одиночестве и изо рта у меня текла слюна, обычно бывало уже не так весело. Я никогда не опускалась окончательно, всегда старалась как-то функционировать на работе, хорошо питаться, продолжать общаться с людьми, держаться на плаву, но все эти попытки сохранять баланс и сглаживать острые углы были болезненны и мучительны.